* * *

Jul. 18th, 2016 01:05 pm
lllytnik: (munk-2)
Второй звонок.
Мы становимся кучкой перед Митяем.
Он тычет в нас веером спичек, —
Тяните, — шипит. Мы тянем.
Короткая выпадает Лене. Лена белеет,
стоит, будто в луже клея.
Митяй рычит: смотри мне, не подведи там.
Сует пакет с реквизитом:
фонарик (светить),
конфету в фольге (шуршать),
будильник (на крайний случай, на семь ноль пять).
Премьера, серьезный день,
мы идем садиться.
Стараемся Лене кивнуть,
чтобы как-то её
поддержать.

У нас тут, знаете, рай
для фанатов приличного поведения.
К примеру,
мы ходим в театр почти каждый день, и я
ни разу не видел людей,
покидающих зал до финала,
даже если пьеса глупа и всех доконала.
Никто не включает смартфон.
Не ест.
Не приходит пьяным.
Не обсуждает актрис — ни прелести, ни изъяны.
Не бесит старую приму
дурным головным убором.
Чрезмерно тактичный город.

Артисты щупают звуком мир,
как летучие мыши:
кричат в темноту и ждут, что она надышит,
наплачет и набрюзжит, набрызжет и настрекочет.
Театр тишины боится,
актер тишины не хочет,
ему эта наша вежливость,
как гондон на ушах.
Поэтому, чтобы все было в норме,
кто-то должен
шуршать.

Вот тут и вступаем мы,
мы, рыцари бельэтажа.
У каждого собственный почерк,
вот, например, Наташа
хихикает невпопад и шумно роется в сумке.
Камиль шелестит и ерзает, шепчет “суки”.
Ванюша — солист на молнии старой куртки.
Я — вечный поклонник классики: хруст обертки.
Митяй обычно бубнит, сморкается и свистит.
А Лена пока новичок — еще не нашла свой стиль.

Сидит,
на коленях пакет.
Прямая, как гимназистка.
И чувствуем, еле держится, слезы близко.
Любой поначалу боится восстать против тишины.
Но вроде бы собралась, вступила,
какие-то всхлипы
слышны.

* * *

Aug. 2nd, 2015 11:22 am
lllytnik: (munk-2)
В пастеризованном
двадцать втором столетии
оружие делают с защитой от детей, как пилюли.
Чтобы, значит, не погибали дети,
когда в душистом мирном июле,
свежайшем мирном апреле или там октябре
пытаются разобрать снаряд, дремавший на пустыре.

Я рою, в грязи по локоть,
ругаюсь на холод сучий.
Я лучший сапёр в стране,
хотя мне почти тридцать пять.
Меня всегда вызывают, если тяжелый случай.
Я лихо вскрываю мину, она начинает бренчать
короткий отрывок из смутно знакомого вальса.
Я снова не подорвался.
А взрослый бы подорвался.

Жмут ладони,
киваю, но чую -- сорванцы внутри нарезвились.
Что-то сместилось, пора убираться из авангарда.
Завтра я встречу тебя,
моя радость, моя уязвимость.
И после меня распознает даже петарда,
брошенная под ноги детьми,
играющими во дворе
в солнечном мирном мае
или там декабре.
lllytnik: (munk-2)
Извините меня,
добрый день, этот столик занят?
У реки
сквозняки,
вам полезно тепло одеться.
Мой отец и мой брат ежедневно
живут в Казани.
Я там тоже брожу, от начала к финалу
детства.
Здесь красиво.
У нас в России тоже красиво.
Здесь чудесное лето.
И у нас чудесное лето.
Я прекрасно, спасибо.
Приятно, что вы спросили.
Я? Ну как вам сказать,
подбираю рифмы по цвету.
Подгораю у монитора и грею кресло.
Отравившись, в степи башку подставляю ветру.
Подрезаю чрезмерно длинное, чтобы влезло.
Подгрызаю огромное в месяц по миллиметру.
Я в порядке, вам тоже скучных,
приятных буден.
Здесь горячее лето,
а у нас холодное лето.
О, спасибо, но мне нельзя,
у меня там люди —
в книжном гетто
и в театральном гетто.

31.12.13

Jan. 9th, 2014 03:03 am
lllytnik: (Default)
На станции Трупная
(переход на Цепной бульвар)
продают открытки в конвертах:
там уже набиты слова,
поздравление деда Мороза:
счастливого Нового года
и Рождества!
Мол, веди себя тихо, проказник,
и деда не забывай.
Вас тошнит от слова "проказник"?
Меня -- всегда. Прямо вот едва
прочитаю -- бегу блевать.

На станции Трудная
(переход на Цейтнот-бульвар)
я стою, дожидаюсь поезда, голова
тяжела и болит --
в ней умище великоват,
непрерывно давит и жмёт.
Я смотрю на эти открытки
и думаю:
нет.

Поздравления -- как-то фальшиво,
пусть будут повестки в суд.

Скажем,
ранним утром первого января
их находит под ёлками
мрачная детвора.
Каждый,
каждый,
каждый ребёнок моей страны
получает такую -- в этом они равны.
Яркий праздничный бланк:
блёстки, ёлочка, завитки,
надлежит явиться,
печать,
дата вписана от руки.

И они идут,
мнутся сонно в очередях,
ждут, пока позовут, не ёрзают, не галдят.

Дальше светит в лицо гирляндой
следователь Декабрь.
Как ты вёл себя, крошка?
Не ври, не расстраивай старика.
Кем работает брат? Где мама была
шестого числа?
Вспоминай, на-ка вот для памяти
шоколад.

Дальше сотни судов, без огласки,
без суеты.
Всем известен судья Мороз --
ледяные глаза пусты,
не жалеет даже сирот, этим и знаменит.
Молоток стучит и стучит,
колокольчик звенит.

Осуждённых подержат в холодной
несколько дней
и отправят на север
строить дом из белых камней,
шить костюмы штатным Снегуркам,
чинить полозья саней.

Остальных кормят тем оливье,
что остался в тазу на дне,
и развозят на черной волге,
запряженной тройкой коней.
Деревянных синих коней.

Я стою на станции Трубная
(да-да, всё ещё на ней).

Продавец блестящих повесток
входит в вагон со мной
и кошмарным поставленным голосом,
прохаживаясь не спеша,
завывает:
купите открытку,
порадуйте малыша!
Сегодня у вас последний,
последний,
последний
шанс.
lllytnik: (munk)
Вместо отчета за год и поздравлений повешу ещё немного картинок, с рыбозайцами и не только.
Первая часть была только рыбозайковая, лежит тут: http://lllytnik.livejournal.com/78071.html


Это про котиков и про весь мой год


Про кочегарку в голове


Read more... )

* * *

Mar. 19th, 2013 12:54 am
lllytnik: (munk)
На двадцатый свой день рождения
молодой человек
получает в подарок гудение в голове,
упаковку тяжелых мыслей
и нервный срыв
в аккуратном конвертике от сестры.

Мать умилённо вздыхает: первый невроз,
сынок-то у нас подрос.
"Усы бы смотрелись лучше" -- отец острит,
отцу подарили артрит
на юбилей друзья в позапрошлом году,
с тех пор он живёт в аду,
с гордостью носит подарок:
вечно от боли хмур.
Работает на дому,
сто метров пройдёт куда-то -- полчаса посидит.

Страх купили в кредит:
нужная вещь, у соседей такой много лет уже,
едва помещается в гараже
(достался им, кстати, от предков в сорок втором:
поношенное добро).

Возвращаемся к имениннику.
Тот ликует: полный комплект
настоящего взрослого: газовый пистолет,
три неудачных романа, стопка скидочных карт,
уверенная манера, взятая напрокат,
красный бланк в драгоценных минусах
(в этот раз повезло),
в смс-архиве дюжина важных слов,
а теперь и невроз.
Завидуя сам себе,
именинник идёт к терапевту.
В среду, в обед.

Семейство копит на смерть,
откладывают с зарплат,
не ездят к тёплому морю, не едят шоколад.
Всё на общее дело, по копеечке, день за днём:
ничего -- соберём, и тогда-то уж
отдохнём.
lllytnik: (Default)
Падает спрос на календари.
Внимание, оптовики!
Дату напомнит компьютер,
прочее — хлам из детства.

Завтра в метро,
в двенадцать ноль три,
вас разорвёт на куски.
Приносим свои извинения
за причинённые неудобства.

С двадцать второго мая
по пятое сентября
могут быть краткосрочные
отключения разума.

Помните, что, читая
восемь томов подряд,
необходимо закусывать
чем-нибудь одноразовым.

Бодро щебечешь в твиттер?
Просим к нам подойти,
например, в понедельник —
обсудить детали с издателем.

Борис, Александр и Виктор
умерли до тридцати.
А чего ты добился, бездельник?
Чем порадуешь зрителя?

* * *

Oct. 12th, 2010 10:27 pm
lllytnik: (gogh)


Истончился день, нет тепла нигде,
мерзнут руки, кутаюсь в шарф.
В городском пруду я топить иду
народившихся ночью стишат.

Вот мешок в руке, и возня в мешке,
сонный лепет, беспомощный писк.
А вода пруда холодна всегда
и грязна, даже жалко топить.

Говорил мне дед, предавай воде
текст, где кроме воды -- ничего.
Говорил хирург: сотни две умрут
до того, как спасешь одного.

А вода пруда зелена всегда,
в ней кикиморы, ряска в ней.
А вода мутна, и не видно дна,
и не видно мешков на дне.

* * *

Mar. 21st, 2010 02:11 pm
lllytnik: (munk-2)
Малыш, послушай, что расскажу:
история -- просто жуть.
На черной улице черный дом
под черным московским льдом.

Засов скрежещет, скрипит петля,
большую беду суля.
Выходит на улицу человек
с повязкой на голове.

То Черный Критик, зловещий дух,
гроза сопляков и дур.
Он вечно ходит, приняв сто грамм,
по разным литвечерам.

Его характер -- совсем не мёд.
В руках его пулемёт.
Он сделает из поэта фарш,
как только услышит фальшь.

Бай-бай, малыш, засыпай скорей,
а днем гуляй во дворе,
катайся с горки, ворон гоняй,
но только не сочиняй.
lllytnik: (pablo)
Свет мягок, и дверь заперта.
Здесь каждый -- с каким-то изъяном.
Вот малый, плюющий в стаканы.
Разделавший тётушку в ванной.
Пустивший каймана в фонтан.
Маньяки,
льстецы,
клептоманы:
коктейль для особых гурманов,
любителей слухов и тайн.
Скрестивший блоху и кота.
Учивший младенцев летать
ночами у края карьера.
Мошенники и браконьеры.
Воронам и крысам под стать,
внебрачные отпрыски ночи,
отбросы с самого дна,
неплохо живущие на
доходы с продажи почек.
Я тоже порою... а впрочем,
вам лучше об этом не знать.

Мы все не в своём уме.
Здесь каждый юрист и бармен
владеет своим амбаром
с довольно редким товаром --
от саламандр до комет.
В моём сундуке кентавр,
в мешке голова горгоны,
в жестянке спрут; гнев и гонор
в груди,
на ладонях тальк.
Здесь каждый -- брехун и плут,
мы лжем с душой, вдохновенно
о вечном, о снах, о бренном --
вы верите этим бредням,
на том и стоит наш клуб.

* * *

Sep. 29th, 2009 04:42 pm
lllytnik: (Default)
Мамочка, не сдавай ты меня в поэзию,
Там, у поэтов этих, страшней, чем в Африке:
Сыро, темно, и кости хрустят, как вафельки,
Хлюпают щупальца, жвалы звенят, как лезвия.

Всё так стерильно, что негде приткнуться с веником.
Всюду духовность: арки, цветочки, мостики
Всё очень чинно, куда б не приехал в гости ты,
Там очень вежливо чавкают современником.

Каждый получит сполна за штрихи и цвета его:
Аборигены до смерти боятся броского.
Чуть зазеваешься, стукнут томиком Бродского --
Радуйся, что не Пушкиным и Цветаевой.

Мамочка, не губи меня, пожалей меня.
Я лучше как-нибудь так... без семьи, без племени.
lllytnik: (Default)
После всё, что от них осталось,
привезли в обувной коробке
два служителя Ордена Идиотских Подвигов.
Говорят, был не бой, а танец:
взмахи, па, искры, свист и рокот.
Свидетели плакали в голос, катарсис подлинный.

Говорят, узнав, как они погибли,
даже родня покатывалась со смеху,
впрочем, на панихиде всё было чинно.
Говорят, о них уже пишут гимны,
шьют в их честь сувениры из синтепона и меха,
тёзкам их наливают бесплатно вина.

Говорят, без упоминания их имён
не обходится даже репортаж о погоде,
даже интервью с заштатной кухаркой.
Все подряд слетелись, как мухи на мёд,
и изрекают разные глупости вроде
"Видно, Буджум ошибистей Снарка!"

Прелесть в том, что кто бы как ни галдел,
какие бы умники ни кружили звенящим роем,
чьих бы ни задевали чувств,
действительное положение дел
известно только мертвым героям.
И мне.
Но я промолчу.

* * *

Jun. 9th, 2009 01:56 pm
lllytnik: (esher)
И вот планету уничтожают.
Никто не успевает опомниться: никто не наблюдает пожара, не слышит гулкой ангельской звонницы, не блеет монологи, не плачет, не бьётся в бесполезной истерике... В кино всё было как-то иначе -- взрывали крупный город в Америке. Хотя, конечно, чаще спасали, и это называлось "спасать весь мир", а дальше ударяли басами и выпускали хрупких мамаш с детьми.
В кино всё время падали стены, и было много слов, беготни, стрельбы. На деле — всё случилось мгновенно: всё просто в пять секунд перестало быть. Осталась только пара абзацев в буклете "Краткий Атлас Вселенной": "...опасно... ...посещать воздержаться... ... уничтожают выдр и тюленей..."

А ниже — пятна некой земной еды и надпись синим карандашом: "Зато у нас цветут синусоиды! Их красота любого приводит в шок. И пусть у нас невежество, грязь и дым, вам всё равно не встать с нами в ряд. Тот, кто не видел цвет синусоиды, жизнь прожил зря".
Владелец атласа — синий гигант Тхатто сидит в архивах четвертый год: ругает неизвестный земной цветок, и всё никак не найдёт.

* * *

Apr. 8th, 2009 01:02 pm
lllytnik: (levitan)
...В каждой такой примерочной -- дивные зеркала,
В них ты всегда чуть краше и чуть стройней.
Правильный цвет парчи и расстановка ламп:
Фокус простой, но ты изумлен и нем...

Ты примеряешь преданность -- сорок шестой размер,
Преданность как-то не очень тебе идёт.
Энтузиазм пестрит.
Снобизм безвкусен и сер.
Радость уместна разве что под дождём.
Искренность дорого стоит.
Глупость ещё вчера
всю разобрали -- модный сейчас фасон.
Ты остаешься в белье (беспомощность)
и в башмаках (хандра).
Отодвигаешь шторку, выходишь вон.
Смотришь с улыбкой, как расступаются
гости и персонал,
Молча идёшь мимо касс,
манекенов,
мимо полок с тряпьём
К выходу. А снаружи на плечи
вдруг ложится весна.

Смотришь на новый наряд и думаешь:
О! Наконец, моё.
lllytnik: (Default)
Сказать по правде: достал ты своими искрами,
Больной головой, юродством своим вот этим.
Валяй, напиши подробно, какой ты избранный,
Как сам Господь подмигнул тебе на фуршете,
Как строки твои посмертно покроют славою,
Как нас берегут от бед стиль твой, ритм твой, вдох твой...
Любовницу, как и маму, зовут Любавою,
А всё туда же: лезешь таранить догмы.

Давай я тебе расскажу, как тут всё устроено,
По-быстрому, без таблеток, гриба и стопки.
Сперва обзаводишься диким осиным роем и
Устраиваешь гнездо в черепной коробке.
Потом лепишь манию, крохотную, но милую,
Живешь с ней год, пьешь портвейн и цветешь неврозами,
Хмельной медбрат ставит капельницу с чернилами,
Подтягивает ремни и меняет простыни.

Хватаешь ос на лету, давишь, давишь, давишь их,
Не спишь ночами, ночами тебе не спится,
Сидишь, согнувшись, лупишь по черным клавишам,
И в пасти заржавленной вскидываются спицы,
Терзают ленту, катушки ходят в резьбе, поют,
Каретка звенит, похрипывает немножко.
Смотри, наслаждайся: именно так и бегают
Фантазии на тоненьких длинных ножках.

Сказать по правде, достал ты своими спазмами.
Нет, это не казнь, ты снова всё перепутал.
Машинка в норме: винты подтянуты, оси смазаны.
Следи за руками, старт в любую минуту.
Игры не начнут ни чернила ночи, ни скрип пера --
Знакомый железный лязг, насекомый стрекот.
Не бойся, маленький, это же просто литера:
Ударит с размаху, и в небе проступят строки.
lllytnik: (levitan)
Первая часть здесь: http://lllytnik.livejournal.com/11187.html






Поэту нужен скромный тихий дом
С террасой, садом, баней и фонтаном,
Чтоб было, где в тоске лакать Бордо
И люто горевать по дальним странам.
Читатель напридумывал себе,
Что у поэта строчек целый баррель,
Что днём поэт играет на губе,
А ночью из волшебного амбара
Лопатой выгребает чудеса…
Едва ль узнает кто-то в целом мире
О том, как унизительно писать
В обычной пятикомнатной квартире!

Поэту нужно есть три раза в день
Икру, паштет, стерлядку с сельдереем,
Чтобы отринуть мысли о еде
И обратиться к ямбам и хореям!
Пусть даже у поэта нет икры
(Да, пусть! Поэт согласен и на это),
Поэту нужен санаторий «Крым»,
Холодная Москва вредна поэту!
Нам скажет и лингвист, и логопед,
И всякий труд научный говорит нам,
О том, как важен ультрафиолет
Для крепкого забористого ритма!

Поэту нужно музу понежней,
Развязную, желательно немую,
Но чтобы в ней читался некий нерв,
Бестрепетная преданность ему и
Пленительный изящный силуэт:
Чтоб бюст побольше, талия поуже…
А впрочем, это лишнее. Поэт
Согласен и на нескольких похуже.
Пусть будут симпатичны, но тихи,
Тогда к концу весны, а может, лета
Поэт, возможно, выдаст вам стихи,
А не пустышку в рифму, вроде этой.

* * *

Oct. 14th, 2008 11:24 pm
lllytnik: (Default)
Так и живешь под пиар-обстрелом древним каким-то троллем.
Все непрерывно торгуют рылом, трелями, грилем, роллом,
Творчеством крашеной старой крали -- жвачкой из букв для криля:
Всё пустословица, крабле-крибле, и ни словечка кроме.

В голову метят хиты сезона, гель для какой-то зоны,
Климатизатор с двойным озоном, автомобиль с бензином,
А у тебя лишь стена с бизоном и холодильник с дзеном,
Ты не готов подстригать газоны, чтоб потреблять корзину.

Ты не горазд разбиваться в щепки, чтоб исправлять ошибки,
Гнать, как ищейка, трещать трещоткой, думать о пересчете.
Ты воплощенное счастье шейха: день за днём на кушетке
Спишь, подпирая ладонью щеку.
Ждёшь, что предложит щука.

* * *

Jan. 14th, 2008 07:02 pm
lllytnik: (munk-2)
В принципе, это должна была быть пародия на Олега Медведева ([livejournal.com profile] olegmedvedev). Но потом меня, как всегда, занесло не туда, и получилось непонятно что :-(

Карамельный Кот

Подустав от сплетен настырных шпрот
И вранья вчерашних котлет,
Полосатый, как торт, Карамельный Кот
Покидает тесный буфет.
Исчезает смрад, отступает страх, удается год,
Если в лунную ночь покидает буфет Карамельный Кот.

Он спешит, он ведёт шоколадный "Форд"
По фисташковому шоссе,
Он, конечно, сладок, но очень твёрд,
Он не трюфель — нравиться всем.
Вслед кричат: «Берегись, дурак», но ему плевать.
Он умеет смешить и придумывать вычурные слова.

У него полосатый цветной жакет,
Марципановое пальто.
Сорок лет спустя на любом лотке
Будут сотни таких котов.
А сейчас и хлеба-то вдосталь нет,
С каждым днём ты ближе к земле.
Но бывает, когда тебе десять лет --
Карамель важнее, чем хлеб.
В час, когда не останется больше сил, и далёк восход,
В твой блокадный город, мурча, войдёт Карамельный Кот.

Будет небосвод и высок, и чист.
И отец, и брат -- за столом.
Будет жженый сахар слегка горчить,
Растекаться в груди теплом.
Ты проснёшься и с этого дня будешь добр и смел.
У открытой створки окна в кульке лежит карамель.
lllytnik: (munk)
1. Поэт имеет право на бардак
в квартире и на смерч на дне стакана,
поскольку путеводная звезда
благоволит к юродивым и пьяным.

2. Поэт имеет право на минор,
истерики, скандалы и банкеты.
Да, если текст и автор -- не одно,
поэт имеет право и на это.

3. Имеет право он менять невест.
3.1 На женихов.

4. Имеет право слова.

5. Не посвящать вот этот глупый текст
Джалилю, Лорке или Гумилёву.

6. Поэт имеет право врать взахлёб.

7. Жонглировать словами.

8. Корчить рожи.

9. Смотреться, как самовлюблённый жлоб.

10. И не писать. Да. И на это тоже.

11. Во имя правды и забавы для --
Поэт. Имеет. Право.
И за это

12. Его имеют право расстрелять
Имеющие право не-поэты.
lllytnik: (Default)
Шли-то к старым местам, всё пели
Про любовь к тишине, и вот
Угораздило поселиться
В эпицентре морского курорта.
Шумно, скучно. И всех веселий:
Из-под днищ, из-под тёмных вод
Наблюдать подгоревшие лица,
Гроздью свесившиеся с борта.

Я любуюсь как с глупой улыбкой
Ты ногой попираешь прибой.
И бока подставляешь светилу,
Что безмозглый осётр на мангале.
Я тебе не "грудастая рыбка" --
Ты, похоже, не playwaterboy.
Я бы, может, тебя посетила --
Сердобольные сёстры не дали.

Тут ведь, знаешь, одни предрассудки --
Без надзора и булькнуть не смей.
Этот сказочник ваш напортачил,
А нам, молодым, достаётся.
Уплывёшь на какие-то сутки --
Расшумятся, как стадо моржей.
Волю дай им, по заводям рачьим
Нас рассадят -- и по колодцам.

Пятый день собираюсь признаться,
Всякий раз пропадает голос,
Ты, хотя и двуногий -- красивый.
Я гляжу и никак не привыкну.
Пусть в далёкой своей резервации
Ты и правда богат и холост,
Но с тобой обжиматься под ивой
Не подумаю. Лучше уж вы к нам.

Приходи, здесь от края до края
Необъятные тысячи миль.
Здесь и солнце, и пение ветра,
и лазурные волны -- задаром.
Приходи, я тебя приглашаю
На лихую морскую кадриль.
Если будешь учтив и приветлив --
То забью тебе место омара.

Profile

lllytnik: (Default)
lllytnik

July 2017

S M T W T F S
      1
2345678
910 1112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 06:38 am
Powered by Dreamwidth Studios