* * *

Feb. 20th, 2017 02:16 pm
lllytnik: (munk-2)
Третий раз тебе повторяю,
верни мне мать.
я вспорю твоё брюхо, напихаю камней и веток.

Рыба бьется, как рыба об лёд,
объясняет и так и этак,
но сдается и понимает, что проще дать.
Не отпустишь на волю старуху добром,
ну что ж —
брось под печь моё слово, спи себе на полатях.
Слышь, она придёт не одна, ты готов принять их?
Всех ли знаешь ты, недоумок, кого зовёшь?

Он врывается в избу,
рукавом утирая лоб,
вносит запах браги и пота -- дух человечий.
И швыряет в подпечье косточки щучьей речи,
щучью песню мычит в теплый зев,
свиристит в хайло.

К ночи печка проснётся, застонет и задрожит,
отзываясь на странный стрёкот в далекой чаще:
и родит их — в золе и глине, слепых, молчащих —
одного за одним, дымящихся, как коржи.

Завизжат невестки, братья выкатятся, бранясь.

Первой встанет она,
или некто в её обличьи,
вскинув тощие руки, вертя головой по-птичьи,
выдыхая с кошмарным хрипом мальков и грязь.
За спиной отец -- опалённая борода.
Следом старшие сёстры -- беззубы, простоволосы.
И десятки других: все, как он, черны и курносы,
держат копья, кирки и клещи, серпы и косы.
Ходят, шарят ладонями, трогают всё без спроса,
кружат, мнутся, зудят, как осы,
скрежещут “дай”.

Он влезает на печку, спасаясь, как от реки,
от кишащих внизу голов, и локтей, и пальцев.
Печь срывают с помоста под хохот "пора купаться"
и выплескивают во двор, как мосол с водицей,
выбив дому родному и рёбра, и позвонки.

Поднимают на плечи, покачивая, несут,
подминая случайно встреченных на дороге.
Все: поеденные чумой,
порубленные в овраге,
изведенные голодом,
смолотые в остроге,
отравившиеся полынью,
угодившие в полынью.
Дура, просто верни мне мать.

Все шагают к царю --
немного потолковать.
lllytnik: (munk-2)
Как же это возможно? -- тихо бормочет Яша.
Нет, не может этого быть.

Мы толпимся вокруг, в смятении хмурим лбы.
Ох и скверный же день, и ладно бы день, вся наша
жизнь полгода назад скукожилась,
сорвалась да и полетела.
А теперь еще это тело.

Час назад оно было дедом,
безобразным, скрюченным, но одетым
по забытой моде -- в ливрею, то есть останки ливреи.
Мы виновато смотрим, он на глазах сереет.
Перчатки, беспомощно белые,
когда-то белый жилет --
как последний мартовский снег
на нашей бедной земле.

Мы кроемся черти где,
должно быть, уже дней двадцать.
в Харьков нельзя, уехать пока нельзя.
Каждый успел хоть раз
придумать пойти сдаваться.
Откуда всплыл этот Яша?
Волнуясь и лебезя,
сулил пустующий дом:
"Застрелен прежний владелец,
он и не жил там, издалека владел.
Вокруг были дачи, да люди куда-то делись.
Разместитесь, отсидитесь.
Выломать дверь -- всех дел".

Всех дел. Полоумный лакей
рванувший на нас из пыли --
игрушечный, жалкий нож, столовое серебро.
Пытался меня достать, но царапнул еле.
А я вот его достал -- своим стальным, под ребро.

И вот мы стоим, час назад -- офицеры,
теперь бандиты.
Где тут дворницкая? Может, целы
еще лопаты.

Как же это возможно? -- всё стонет Яша.
Верно, ему лет сто.
Как он жил здесь, что делал?
Сам себе подавал пальто?
Он тогда уж, при господах, был трухлявый, дышал едва.
Ты иди, говорю, копать уже, а не то
будем день тут с ним куковать.
Видишь, там одинокая яблоня, вот под ней.
По-людски похороним, среди корней.
Яша покорно идет
и бурчит под нос себе еле слышно:

Это вишня.

50

Aug. 28th, 2014 12:18 am
lllytnik: (munk-2)
вот человека человек
несёт в кроватку из машины
и поясняет: умотался --
весь день был поезд и щенок;

но человека человек
бьёт металлическим, аршинным:
забудь про ребра, кости таза,
колени рук и локти ног;

но человека человек
находит, держит, ждёт карету,
сидит у койки -- слушать сердце,
поить, подушки поправлять;

но человека человек
на два часа берёт в аренду,
вздыхает: не хватает перца --
молчит, глаза отводит блядь;

но человека человек
в отчаяньи, в бессильном гневе --
полночи гладит по затылку
и шепчет: ты поплачь, пройдёт;

но человека человек,
всю жизнь и на земле, и в небе
любить и ждать клянётся пылко --
и забывает через год;

но человека человек
с размаху по спине портфелем,
а после вдруг целует звонко
и убегает, хохоча;

но человека человек
искал, выслеживал неделю,
сейчас у них борьба и гонка,
один погибнет через час;

но человека человек
послал к анчару властным взглядом,
но это в прошлом веке, вроде --
неясно, что тут обсуждать;

но человека человек
я понял, понял, всё, не надо,
здесь едем дальше, не заходим,
есть и другие города.
lllytnik: (munk-2)

0.
"Тут она исчезла", -- Семёныч трогает сапожищем
обугленное пятно на рыжей сухой земле, --
"Что, поедем обратно? Или ещё поищем?"
длиннючая телега, аж поэма )
lllytnik: (munk)
Выходит конферансье,
говорит невнятно и длинно.
Если вкратце:
сегодня у нас -- малыш чиполлино,
но прежде, чем мы его нашинкуем
и будем есть,
он прочтёт нам сцену-другую
из собственных пьес.
Выходит некрупный лук,
невзрачный, слегка нелепый,
смотрит в гудящую тьму,
сощурившись слепо,
в неловком поклоне сгибается до земли.
Срывает с себя
коричневый хрусткий лист.

А следом второй,
и третий,
яростными рывками,
многим хочется отвернуться
или там бросить камень:
что угодно, только чтобы он
перестал.
На нём остаются два
золотых листа --
последняя тонкая, бесполезная кожа.
Он делает паузу, с треском
срывает и эти тоже.
Стоит обнаженный, бледный,
как больной или пленный.
В электрическом свете,
в шелухе по колено.

И вот тут уже все ревут,
растирая по лицам слёзы.
Даже снобы бобы, капризные вишни,
надменные розы.
Испуганные картошки
закрывают детям глаза.
Томатов тошнит, огурцы покидают зал.
Хозяин зала,
почтенный старый редис,
мрачно курит в закрытой ложе
и смотрит вниз:
испортил вечер, писака,
вечно с ними вот этот разврат.
Всё,
никаких больше луковиц --
только клубничка
и виноград.
lllytnik: (gogh)
(как бы фанфик)

За яблоневою дверцей, за стареньким фонарём
храните обмылки сердца, последний радушный дом.
Покуда снаружи худо, внутри -- весна и покой.
Сидите в шкафу, покуда снаружи -- сорок второй.
Живите, как королевы, домашний чтите уют,
покуда дочери Евы пилотки и раны шьют.
Живите вдали от дома, как гордые короли,
пока сыновья Адама летят под команду "пли"
за край, к золотому небу, к сиреневым берегам,
уходят в сырую небыль, в неведомый край и там
становятся барсуками, волшебной цветной мошкой,
народом, верящим в камень, осиной, дубком, ольхой
и прочей разумной флорой. Всем тем, что укроет вас,
когда разбомбили город, и мама уже мертва.
lllytnik: (munk-2)
Я буду, конечно, бездельник Том -- не самый удачливый из котов,
Умеющий вляпаться, как никто, в какой-нибудь переплёт.
Ты будешь Джерри -- грызун и дрянь, известный умением кинуть в грязь
И изворотливостью угря; коварный, как первый лёд.

Мы будем жить для отвода глаз в каком-нибудь Хьюстоне, штат Техас,
И зрители будут смотреть на нас с пяти часов до шести.
Ты выдираешь мои усы, я сыплю мышьяк в твой швейцарский сыр,
И каждый из нас этим, в общем, сыт, но шоу должно идти.

Весь двор в растяжках и язвах ям, вчера я бросил в тебя рояль,
Но есть подтекст, будто мы друзья, а это всё -- суета.
Нам раз в неделю вручают чек. Жаль, сценарист позабыл прочесть,
Что жизнь мышонка короче, чем... короче, чем жизнь кота.

Надежда -- в смене смешных гримас, в прыжках, в ехидном прищуре глаз,
В отсутствии пафосных плоских фраз, в азарте, в гульбе, в стрельбе...
Ты сбрасываешь на меня буфет кричу от боли кидаюсь вслед
бегу и вроде бы смерти нет а есть только бег бег бег


=========================

И ниже -- чудесный перевод на английский Тима Скоренко [livejournal.com profile] nostradamvs
По-моему, он вообще невозможное сделал.
Read more... )

Орфей

Sep. 3rd, 2008 04:17 pm
lllytnik: (munk)
I.
шаг в шаг в тишине
такт в такт
в висках и руках
тик-тик
ни голоса ни теней
как
так
контакта
не чуя идти
кап
капает с потолка
свод
всё ниже
и уже
ужи
и жабы
на
над
и под
страх тяжек
неудержим

Read more... )

* * *

Aug. 6th, 2008 05:30 pm
lllytnik: (Default)
Уважали дядю Стёпу
За такую высоту.
Шёл с работы дядя Стёпа -
Видно было за версту.

СМ


Степан просыпается рано -- после семи не выходит спать.
Встаёт, стопкой книг подпирает продавленную кровать.
Идёт умываться, в проёме дверном не застряв едва.
Решает не бриться: зачем? Весь день в дому куковать.

Стоит у конфорки, согнувшись, накинув пальто из драпа:
"Как холодно, Господи, а ведь уже середина лета..."
Квартиры в старинных домах бывают похлеще склепа.
Степан хочет сесть на стул, но, подумав, садится на пол.

Вчера приходил репортёр: микрофон на манер тарана.
Хотел секрет долголетия, обстоятельства смерти сына,
Рассказ, как живётся в бывшем Союзе бывшему великану...
Степан бормотал бессвязно, сидел пустым манекеном.
А что тут расскажешь? Автору
приспичило сдобрить поэму пафосом.
Мол, "будет герой жить вечно"...
Вечно.
Попробуй сам!

Сегодня мутно и тихо, от пола ног не отнять,
Согреться бы как-то, убить бы ещё полдня --
Часов до шести, в шесть обычно детишки приходят и в дверь звонят,
И тащат его во двор показывать очередных щенят,
И вечно им нужно снимать с берёзы какого-нибудь кота,
И виснут на нём, и просят: "На плечах покатай".

Но самое главное, они ему не велят сутулиться.
Степан выдавливает себя из сырой квартиры на улицу,
Степан распрямляет плечи,
вытягивается
во весь свой
огромный
р о с т,
Степан становится выше заборов,
выше вороньих гнёзд.
"Деда, а можешь достать до звёзд?"

Нет, говорит Степан,
только до третьего этажа.
И смеётся так,
что во всём квартале
стёкла дрожат.

* * *

Jan. 14th, 2008 07:02 pm
lllytnik: (munk-2)
В принципе, это должна была быть пародия на Олега Медведева ([livejournal.com profile] olegmedvedev). Но потом меня, как всегда, занесло не туда, и получилось непонятно что :-(

Карамельный Кот

Подустав от сплетен настырных шпрот
И вранья вчерашних котлет,
Полосатый, как торт, Карамельный Кот
Покидает тесный буфет.
Исчезает смрад, отступает страх, удается год,
Если в лунную ночь покидает буфет Карамельный Кот.

Он спешит, он ведёт шоколадный "Форд"
По фисташковому шоссе,
Он, конечно, сладок, но очень твёрд,
Он не трюфель — нравиться всем.
Вслед кричат: «Берегись, дурак», но ему плевать.
Он умеет смешить и придумывать вычурные слова.

У него полосатый цветной жакет,
Марципановое пальто.
Сорок лет спустя на любом лотке
Будут сотни таких котов.
А сейчас и хлеба-то вдосталь нет,
С каждым днём ты ближе к земле.
Но бывает, когда тебе десять лет --
Карамель важнее, чем хлеб.
В час, когда не останется больше сил, и далёк восход,
В твой блокадный город, мурча, войдёт Карамельный Кот.

Будет небосвод и высок, и чист.
И отец, и брат -- за столом.
Будет жженый сахар слегка горчить,
Растекаться в груди теплом.
Ты проснёшься и с этого дня будешь добр и смел.
У открытой створки окна в кульке лежит карамель.
lllytnik: (de ga)
Ну, здравствуй, лётчик.
Ты назвал бы шутником,
Тебе сказавшего, что «мальчик остаётся».
Я от замашек балаганного уродца
С тех пор избавился, как будто, целиком.
Вот, разве что,
услышать зов колодца,
Какой бы ни был жаждою влеком,

Не удаётся.

Как я живу здесь?
Сыто и богато.
Земля – прекраснейшая из моих планет.
Я ем баранину на завтрак и обед
И зависаю на игральных автоматах.
Вот, разве что,
угнаться за закатом,
Немного передвинув табурет,

Не выйдет. Нет.

Давай не будем
ставить глупых точек.
Не придавай значения речам.
Змеиный яд немного подкачал.
Я отравился этим ядом, лётчик.
И отличить один цветок
от прочих,
Как раньше я, бывало, различал,

Не получа...

Куда лететь?
Процесс необратим.
Да у меня багаж не меньше тонны –
Кредит за дом, счета за телефоны,
Приятели,
подруги,
побратим...
Тяжелый пыльный город.
А над ним звенят о чем-то звёзды.
Тихий звон их

Невыносим.
lllytnik: (Default)
Шли-то к старым местам, всё пели
Про любовь к тишине, и вот
Угораздило поселиться
В эпицентре морского курорта.
Шумно, скучно. И всех веселий:
Из-под днищ, из-под тёмных вод
Наблюдать подгоревшие лица,
Гроздью свесившиеся с борта.

Я любуюсь как с глупой улыбкой
Ты ногой попираешь прибой.
И бока подставляешь светилу,
Что безмозглый осётр на мангале.
Я тебе не "грудастая рыбка" --
Ты, похоже, не playwaterboy.
Я бы, может, тебя посетила --
Сердобольные сёстры не дали.

Тут ведь, знаешь, одни предрассудки --
Без надзора и булькнуть не смей.
Этот сказочник ваш напортачил,
А нам, молодым, достаётся.
Уплывёшь на какие-то сутки --
Расшумятся, как стадо моржей.
Волю дай им, по заводям рачьим
Нас рассадят -- и по колодцам.

Пятый день собираюсь признаться,
Всякий раз пропадает голос,
Ты, хотя и двуногий -- красивый.
Я гляжу и никак не привыкну.
Пусть в далёкой своей резервации
Ты и правда богат и холост,
Но с тобой обжиматься под ивой
Не подумаю. Лучше уж вы к нам.

Приходи, здесь от края до края
Необъятные тысячи миль.
Здесь и солнце, и пение ветра,
и лазурные волны -- задаром.
Приходи, я тебя приглашаю
На лихую морскую кадриль.
Если будешь учтив и приветлив --
То забью тебе место омара.
lllytnik: (Default)
Когда разобьёт паралич усталого Буратино,
Его отвезут на склад со всякими деревяшками.
(А что? Весьма неплохая, добротная древесина)
Не глядя, швырнут на полку со скрипками, неваляшками.
Завалят сверху матрёшками
И прочими погремушками.

Он от роду не был прост, ходить не желал под леской
И польку не танцевал с другими марионетками.
А ежели в драку лез, то повод и впрямь был веский.
Нанять потом адвоката попробуй -- с пятью монетками.
С прохлопанными задатками
И устаревшими шмотками.

Он не был могучим энтом, не знал пилы и камина.
Не воевал наёмником у старого сэра Джюса.
Обычный сухой чурбан, как говорила Мальвина.
Фарфоровой дряни дай лишь повод -- окрестит трусом.
А он ведь ходил по трассам,
и лез на вершины без троса.

И морем ходил не раз, имел небольшое судно.
А что говорят "не тонул", оставьте, заткните уши.
Он просто в любую бурю умел не терять рассудка.
Титаник пошёл ко дну, но вряд ли был чем-то лучше.
Здесь в каждой вонючей луже
Своя правдивая лажа.

Стругаю бирюльки детям. Тружусь. Набиваю руку.
Как жаль. Сыграл старый Карло в своей же работы ящик.
Мне пары лет не хватило освоить его науку.
Я максимум мелкий резчик -- недоучки образчик.
А, впрочем, был бы заказчик --
Работник своё обрящет.

На деревянном срезе потемневшие кольца:
Отметины тяжких лет: Холодный. Тоскливый. Долгий.
Но вырезать человека пойди-найди добровольца.
Шепчу "Прости меня, Брат". Ты будешь каминной полкой.
И круглой резной шкатулкой,
И новой модной заколкой.
lllytnik: (Default)
Подари мне запрет
Настоящий. Добротный. Железный.
Чтобы с демоном-стражем,
со страшным клеймом на руке.
Чтоб нарушившим слово грозили горящие бездны!

И проказа. И насморк.
И скрип на пустом чердаке.

Для чего, расскажи,
мне лелеять безгрешную душу?
Для кого мне хранить
твой стерильный ухоженный дом?
Подари мне запрет.
Я его с наслажденьем нарушу.

Ну... хотя бы без стражей,
а просто с ужасным клеймом.

Ты, наверное, прав.
Ни к чему мне такие масштабы.
Я готов прекратить рвать цветы и кататься с перил.
Я согласен на полную чушь.
Запрети мне хотя бы

Есть плоды с тех деревьев,
что ты мне на днях подарил.

Так и вымереть можно.
Броди меж дерев век за веком...
Даже Ева даёт.
И похмелья с утра нет и нет.
Пожалей меня, Отче,
позволь мне побыть человеком.

Подари мне запрет.
Я прошу, подари мне запрет.
lllytnik: (Default)
(триптих)

1.
- Кто плачет так горько за той стеной
в восточном крыле дворца?

- Хозяйская дочь скоро станет женой
в оплату долгов отца.

- Так, стало быть, будущий муж богат
и знатен. К чему скандал?

- Ах, знал бы ты, брат, что о нём говорят.
Ах, если бы ты только знал...
И груб, мол, и зол, и страшен на вид.
А глянет – прожжет насквозь.

- Так пусть глядит в потолок.
И молчит,
чтоб повода не нашлось.
Read more... )
lllytnik: (munk)
Слушай, Принц, оставь ты эту девку.
Неспроста она молчит всё время,
Неспроста она, услышав пенье,
Убегает прочь, зажавши горло.
Ты бы разглядел её получше -
Чисто ведьма, даром что молчунья,
Охнуть не успеешь – околдует.
Может быть, уже околдовала?
Вдумайся, родной, она же рыба,
Чуть не так посмотришь - сразу в слёзы,
Чуть не доглядишь - в морскую пену,
И ищи её потом с компасом...
Ну же, не дури, не будь блондином --
Это правда очень неудобно,
Цвет дурацкий, маркий, ну а гены
Нежизнеспособны, рецессивны.
Вот скажи, кто будут ваши дети?
Полулюди с рыбьими хвостами?
Может быть, у них и жабры будут?
Хороши наследники престола!
Говоришь, спасла тебя когда-то?
Ну, так дай ей денег за спасенье
Или можно памятник поставить.
Скажем, прямо в море, у причала.
Будет бедной дурочке “спасибо”,
Остальным – урок и назиданье.
Коль родился в море – там и плавай.
И на Принцев на чужих не зарься.
Шёл бы ты домой, садится солнце,
Погляди-ка, ветер стих над морем,
Даже чайки разом замолчали,
Будто их закат пугает чем-то.

* * *

Mar. 25th, 2006 02:10 pm
lllytnik: (Default)
Я могу рассказать, каково возвращаться обратно
На каминную полку сквозь злую зеркальную гладь.
Как небрежно пасьянсы рукою раскладывать ватной
И безмолвную пешку вперёд и вперёд подвигать.

Все цыплята владеют французским - поверишь едва ли.
Нам кухарка на ужин готовит цыплят табака.
А на завтрак сегодня сырое яйцо подавали,
Я осколки пыталась собрать, но не вышло пока.

Все цыплята владеют французским. Все кошки - цыплята.
Есть ли кошкам от этой идеи какой-нибудь прок?
В два часа - два часа изученья ученых трактатов.
В шесть часов - 5 o'clock. Добрый вечер, Клубничный Пирог.

Хочешь ты или нет - все цыплята владеют французским.
Да, дурная посылка подчас убивает игру.
Я могу научить, как читать этот бред без закуски,
Но науку мою ты опять позабудешь к утру.

Я могла бы сказать, каково возвращаться обратно.
Но в дверях гувернантка, в руках её - туфли и зонт.
Семь часов - время чинно бродить по аллеям опрятным,
С каждым шагом тебя забывая, мой ласковый Дронт.

5-7-5

Feb. 1st, 2006 10:50 pm
lllytnik: (Default)
Ветер, полёту
Маленького Икара
Благоприятствуй.
Смерть, не топи воск,
Скрепляющий крыл перья,
Адовым солнцем

Будем сидеть с ним,
Вкуснейшие вина пить,
Пробовать яства.
Будем смотреть как
Клото судьбы крутит нить
На веретёнце.

Небо, послушай,
Долог его путь морем,
Труд его тяжек.
Небо безмолвно,
Отдан мой друг в дар мойрам,
Назван героем.

Серые перья
Принёс мне прибой, спрячу
Одно в кармашек.
Стану у моря
Ждать Одиссея, вчера
Отбыл он в Трою.

Ветер, походу
Славного Одиссея
Благоприятствуй...

Profile

lllytnik: (Default)
lllytnik

July 2017

S M T W T F S
      1
2345678
910 1112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 06:38 am
Powered by Dreamwidth Studios