lllytnik: (munk-2)
сейчас все лежит на моей вине
максон я убил двух собак
я сломал окна в бане
я стрелял в ментов
мы выстрелили в телевизор
который тут стоял
что нам с этой поварешкой делать
которую я погнул
я просто ножик в руках держала
ничего не подразумевая
в итоге как-то так получилось
что они мне разрезали руки
и что с ней она в порядке
пишет что типа хочет
поговорить все такое
у нас еще сорок минут
две сиги осталось а было три пачки
алкаха осталась но мало
несколько дней три дня и три ночи
мы скрывались здесь
у нас еще сорок минут
соболь придет и убьет нас
да, нас могут убить
он не будет заламывать
соболь он убивает
бах-бах-бах и мы трупы
а менты и родители
где-то вон там вот стоят
они сейчас поддерживают
может хотят нас вернуть
было бы так всегда
вообще без базара
мы будем скучать безумно
любим прощайте прощайте
а менты и родители
где-то вон там вот стоят
посадят примерно
на лет двадцать пять
ну выйдем такие в сорок
получается такие йееее
а еще нам пиздят про то
что ничего не будет
а менты и родители
где-то вон там вот стоят

* * *

Jun. 5th, 2014 02:29 pm
lllytnik: (munk-2)
Переезжая,
нежность упаковываем аккуратно,
в бумагу заворачиваем троекратно,
пересыпаем душистым,
подстилаем соломы,
так не храним ни золото, ни стекло мы,
как эту нежность, её остатки, последние крохи:
всего тридцать три коробки.

Эта последняя, чахлая,
а раньше её было столько,
что прыгало напряжение тока
и забивались стоки.
Не такая, как ваша (бледно-розовая и тает),
а свежайшая, острая и густая.
Искрилась, жила
в разговорах, в письмах, в постели.
Консервировали излишки.

Теперь уже всё подъели.

Я не жалуюсь и не хвастаю,
просто думаю, напишу-ка
о переездах. Мой друг Лёша...
на полке клопа нашёл. Шутка.

Мой друг Лёша,
уезжая домой, из Москвы в Одессу,
избавлял чемодан от лишнего веса:
оставил себе носки, рубашку и книгу Айн Рэнд.
Думаю, это единственный
правильный вариант.

Раздать и выбросить всё,
кроме главных, первостепенных,
и не надрываться полдня на крутых ступенях
с коробками, которые пролежат
много лет в подвале,
там, где мы грудой их свалим.

Вскроем потом, обыщем,
трясти будем что есть силы,
а там только запах:
родной,
забытый,
невыносимый.

Я смотрю
на тридцать три саркофага,
а может и кенотафа.
Разворачиваюсь. Ухожу.
И думаю:
Так-то.
lllytnik: (munk)
Красный всполох огня
выхватывает из мглы
силуэт персонажа:
погоня, горящий лес.
В этот раз ему повезёт --
прилетят орлы,
в крайнем случае --
Чип и Дэйл или МЧС.

Нам не нравится
в этом вымысле
ничего.
Мы не любим сам принцип,
а принцип всегда один:
не герой победил,
потому что фильм про него --
это фильм про него
потому,
что он победил.

Но у нас тут не Голливуд,
ходовой сюжет --
бесконечный Тарковский
в бархатной тишине.
Этот фильм обо мне,
если жухлый негромкий свет.
Этот фильм о тебе,
если света как будто нет.

Вот затылок в прицеле камеры,
съемка с рук,
персонаж слишком долго в кадре.
Пригнись, урод.
Всех, как снегом,
прикроет титрами поутру.
Это честный
и предсказуемый
поворот.

* * *

Oct. 9th, 2013 11:19 pm
lllytnik: (munk)
Киноактёры
зримее всех несутся во мглу:
двадцать четыре кадра в секунду,
за кадром кадр.
Так говорил
сумасшедший Рене Лалу --
властелин гигантских улиток
на кружеве сломанных эстакад.

Мы -- не фильм, а дагерротип.
Долго, дорого: ничего
нам не светит, только кровавым --
фотограф в своей каморке.
В старину было модно снимать мертвеца,
как будто бы он живой.
Раз увидел фото -- потом узнаёшь
эти взгляд,
и грим,
и подпорки.

Мы пока без подпорок.
Решившись, дорого заплатив,
проступаем на серебре рассвета,
медленно выгораем.
Засыпай, туганым, посмотри мой сон
про седые косицы ив,
невозможные ирисы,
терпкие яблоки Трой Урая --

есть такое село
в моей любимой глуши,
там угрюмые ангелы после вахты
сушат грязные рукавицы.
Камские воды,
глиняный берег,
полынь,
камыши,
родники в рифлёных следах колёс.
Как напьешься из-под копытца --
станешь джип вороной,
но скорее козёл-уаз:
развороченный бампер, мутные фары,
не закрываются двери.
Тут бывает и не такое, но не о том рассказ,
а о том, как от желтых яблок
светится берег.

Говорят, их нельзя собрать и,
скажем, сварить компот.
То есть можно,
пробуйте, дурни -- смеются местные.
Плод в корзине тоскует о брате,
том, что в траве гниёт,
и умирает
за час --
из малого солнца
в бурое месиво.

"Круговая порука яблок" --
очень авторское кино:
всё трясется, свет контровой
и ничего
непонятно.
Я пытаюсь их снять на память,
раз с собой не захватишь, но
бестолковая камера
видит
только
серебристые
пятна.

* * *

Sep. 24th, 2013 06:35 am
lllytnik: (munk)
В царстве шума и сажи,
у железнодорожной насыпи
краски насухо
вытерты осенью и тоской.
Где-то здесь позапрошлый октябрь
надламывал нас и пил;
ястребино крича,
скорый поезд шел высоко.

Здесь-то ты и находишь мох --
невозможно бархатный,
за худыми хибарками,
мертвым пустым депо.
Настоящий, сырой,
из лесов со зверьём и бардами,
будто временно служит тут --
час, как принял пост.

Ты стоишь и смеешься,
смех расходится кольцами,
как же любит скитальца мир,
и любого, кто обречен.
Нежно гладишь свой город по мху,
изучая пальцами,
как любимую спину,
ключицу, шею, плечо...

Обещаешь себе не ждать
ничего хорошего,
будет крошево,
в мох запросишься, идиот.
Город вдруг содрогается,
ощущаешь ладонью дрожь его.
Это поезд идёт.

Июль

Jul. 17th, 2012 03:58 pm
lllytnik: (Default)
Вы знакомы-то пару дней,
но он тебе рад:
скалит белые зубы --
скорлупки уличных сцен.
Ты изучаешь язык его автострад:
читаешь неплохо,
но вслух заметен акцент.

Город-лето: медовый воздух,
птичий окрас,
крабий панцирь асфальта
на теплой его спине.
Ты обычно не против тепла,
но не в этот раз.
В этот раз если что и спасёт --
только белый снег.

Ложишься на верхнюю полку,
как хлеб в тандыр:
пирог из слоёного текста -
горький внутри.
Всё вокруг гудит и стрекочет
"Воды! Воды!"
Пересохшие горла колодцев
рождают хрип.

Ну же, едем домой,
переходим на зимний стиль:
злые белые строки, прохлада игристых вин.
Ложка в чьём-то стакане звенит
о твоей уязвимости
"...уязвим, уязвим,
уязвим, уязвим, уязвим..."
lllytnik: (schiele-forhead)
                                                Ильченьке [livejournal.com profile] ilyushka

Как под лысой горой собирают медведи хмель,
набивают подушки, вышитые крестом,
как в паучьих селениях шали плетут к зиме,
как луна наливается мутным молочным льдом,
как мертвеет трава, зябнут корни, чернеет пруд,
застывает стеклянной жилой подземный ключ,
как зайчата глодают ветки, дерут кору,
как горька брусника, мох мягок, и тёрн колюч.
По душистым еловым иглам, листве гнилой,
осторожно ступай, малыш, не порань ступней,
отыщи ветлу, полезай в дупло, там тепло.
Спи, малыш, до весны,
я найду тебя по весне.

Слушай, слушай, малыш, как вороны говорят,
как куницы и лисы учат щенков петлять.
В черных бочках моченые яблоки сентября,
в остывающей печке ящерка на углях.
Ищет, ищет Яга в лесу маслят да малят.
Гонит, гонит чертей со двора петушиный крик.
Под пятнистым коровьим боком телята спят.
Съест хозяин корову -- косточки прибери,
заверни в платок, завяжи простой узелок,
закопай в перекрестье дорог, поливай да пой:
утром вырастет вяз, полезай в дупло, там тепло.
Спи, малыш, до весны,
я вернусь за тобой весной.

Как бродячие псы жмутся к люкам у теплотрасс,
ветер стонет, изрезавши брюхо о провода.
Как закат исходит на лёд, меняет окрас.
Холод, холод идёт, тепла ему не отдай.
Избегай разговоров с людьми, не бери даров,
сны храни в кульке, к груди прижимай кулёк.
Ты для них артефакт, сердце лета, свежая кровь,
дефицитный продукт, редкий радужный мотылёк:
изловить, засушить, к стенке пробковой приколоть.
Не ищи ночлега -- в Коломенском старый дуб,
шесть веков ему. Полезай в дупло, там тепло.
Спи, малыш, до весны.
А весной я тебя найду.

* * *

Sep. 28th, 2011 01:47 am
lllytnik: (schiele-forhead)
Они скучают за столиками с номерами,
теребят рукава, озираются.
Ты садишься к первой, говоришь ей "привет".
Вы беседуете тихо, как в храме.
Врёшь про возраст, мол, я дурак-пацан,
смотришь из-под тяжёлых век.
Через час тебя какая-нибудь выбирает.
Скажем, та, с пожаром, где край лица
обгорел; или та, где лицо в траве.
Но скорее - та, из-за нарушения правил,
где с тобой сидел ещё брат отца,
и капот покорёжен весь.
Месяц спустя вас венчают – с вороньим граем,
гаснущими свечами и без кольца.
Она бела: ни румянца, ни синих вен.
Через год вся родня судачит: "Пора им
заводить детей, обустраиваться".
Красивый же брак, без швов и каверн.
А у вас даже секс какой-то на грани
драки, бьётесь в захвате, как два борца,
не позволяя себе ни вскрикнуть, ни зареветь.
У тебя есть другие, которым ты мил и равен,
но она останется с тобой до конца.
И в конце коснется губами закрытых век.

* * *

Aug. 29th, 2010 01:30 am
lllytnik: (Default)
В парках рядами ровными ржавые кроны и
ржавые фонари с паучьими городами внутри.
Близится время памяти, живые и теплокровные
перебирают хлам, листают календари.

Директора, консультанты, банкиры и дипломаты,
собираются на важные встречи, гладят рубашки,
в последний момент, подумав, кладут в дипломаты:
кто тряпичного зайца, кто ракушку, кто пряжку.

Фотомодели, телеведущие, светские дамы
собирают наряды, как мандалы -- крупица к крупице.
Каждая надевает нечто, о чем не помнит годами:
каштан на шнурке, кольцо из пластмассы, перо неизвестной птицы.

Если спросить об этом, они краснеют и сердятся,
потом говорят: "Вы разве не знали? Это теперь модно".
Память слегка холодит сосуды и достигает сердца,
лица и голоса хранятся в шкатулке на дне комода.

* * *

Aug. 18th, 2010 02:16 am
lllytnik: (gogh)


Уловка

В тишине, в полусне
я пишу про снег,
блики луны на дне,
немоту камней,
про объятья корней,
пять лихих коней,
пляс луговых огней,
рокот горных недр,
прелесть дурных манер,
усмиренный гнев,
оголенный нерв.
Я пишу о весне,
о большой войне,
о лесах в огне...

Только бы не
о том,
как ты дорог мне.

* * *

May. 5th, 2010 02:24 pm
lllytnik: (pablo)
Много курю опять, это в сентябре-то,
внутренне сжавшись, пью свои двести грамм:
врач прописал мне водку.
И сигареты.
И задушевные разговоры по вечерам.
То есть, врачей было много.
Собрали кворум,
спорили,
слушали что-то в моей груди...

Мне непонятно, где добыть разговоры,
даже один.

* * *

Mar. 18th, 2010 03:47 pm
lllytnik: (Default)
Выныриваешь из сна, задыхаешься,
воздуха не хватило:
раковина с секретом так и осталась на дне.
Что-то внутри меняется -- быстро, необратимо;
сил не хватает, мало
выдержки и манер.

Бросить бы всё,
махнуть в незнакомый город,
сидеть, свесив ноги,
на мосту над каналом.
кататься на эскалаторах, подслушивать разговоры,
подглядывать в чужие журналы.

Слушать, как всякий шум в музыке утопает.
В проводах, в визге шин, в гуле пустых вагонов:
аккордеон, выдыхающий ноты смерти,
скрипка - поющая панику.
Нет ничего прекраснее скрипки и аккордеона.

* * *

Oct. 9th, 2009 09:41 am
lllytnik: (gogh)
Октябрьский мрак тревожней ночного зверька.
Волокна сна легче дыма, острее игл.
Бордовые призраки роз, засушенных в книгах,
Клубятся вдоль полок, стекают по корешкам.

Сгоревшие письма летят из камина в ночь,
Скелеты выходят из спален и гардеробов,
Запретные мысли в худых арестантских робах
Бредут по двору, заглядывают в окно.

Октябрь - репетиция смерти. Как бы легко
Строка ни вилась, голос только темней и глуше.
Из серых ракушечных бус выползают души
Моллюсков, погибших русалок и моряков.
lllytnik: (Default)
Во время охоты на фей всегда затыкайте уши:
Крик умирающей феи может испортить слух.
Прежде, чем приступить, их две недели сушат,
Вывесив за окно или свалив в углу.

Фей растирайте в ступке до однородной массы
И принимайте внутрь дважды в день до еды
Снадобье это лечит кашель, артрозы, насморк,
Перебивает страхи и сигаретный дым.

Искоренит усталость, гнев и хандру развеет,
Высушит взгляд и голос, выхолостит слова.
Правда, потом годами снятся мертвые феи.
Но от таких видений есть неплохой отвар.

Во время охоты на цвергов не думайте о любимых...
lllytnik: (Default)
А что октябрь? Он за горстку снов
как пить дать, тебя продаст.
А лето -- пером на воде писано,
и смерзлась давно вода.
Ходи и чвакай гнилыми, палыми
подкидышами листвы.
Ноябрь, помогая себе жвалами,
глотает тебя с головы,
Торопится, будто бы год не ел --
а тут вот удача вдруг.
Мотор покрывается колким инеем,
противно липнет к ребру.
Бумага пульсирует, дышит вся,
становятся буквы в ряд.
Паскудно живётся, но складно пишется
в утробе у ноября.
lllytnik: (Default)
Света не стало, смолол весь свет жернов гигантской мельницы.
Город мой тихо сопит во сне, всхлипывает, шевелится.
Дверь выпасает своих дверьчат, крысой ограда чавкает,
Люди мотаются по врачам, лечат неврозы травками.

Слёзы сулили. Но кто когда сдерживал обещания?
Повода нет для стихов. И льда -- чтобы хранить молчание.
Утром туманом и смогом стал свет, жерновами смолотый.
Повода нет. Помолчим, раз так. Целы суставы, сердца, мосты.

Ждёшь. Вот сегодня -- наверняка грянет, сорвёт, словно с ветки лист.
Но не масштабнее синяка очередной апокалипсис.
Будто бы над головою тент, крылья божьего полога,
Будто я -- дикий эксперимент сбрендившего психолога.

Вам вот, к примеру, (не знаю как Вас по имени-отчеству)
Хочется слушать про мой синяк? Ну так и мне -- не хочется.
Хочется в драку, в поход, в минор, в точку, где дует и где штормит.
Чтобы сюжет, извините, пёр, сыпался в горсть морфемами.

Чтобы всё сразу и всё само. Да. И варением спину мне.
Странно. Молчит третий день комод. Чашки звенят с графинами.
Шкаф тихо дышит, гудит, как кит. Пляшет огонь. Входит в раж камин.
Стол свой голодный кормлю с руки черканными бумажками.

* * *

Sep. 23rd, 2007 08:39 pm
lllytnik: (munk-2)
Приезжай,
загрузись в этот их корабль
и немного на нём поплавай.
Доплыви до меня, как весёлый джамбль --
синерукий, зеленоглавый.
Эта груда железа -- что решето,
так что рейс предстоит короткий.
Все их знаки и меры -- картон, фантом,
спасжилет для подводной лодки.
Тут не будет ужас тебя глодать --
воздух свеж, воротник не тесен,
просто волнам плевать на твою медаль
за заплыв в юниорском весе.
Просто вязь трафаретная на стене
расцветёт пароходной былью:
мы не хлюпаем по воде, о нет!
мы летим на подводных крыльях.

И вот тут настаёт ключевой момент
для заштатного рифмокрада:
что в сиянии неба, что в водной тьме --
всё равно страшновато падать.

А мораль бесхитростна и проста,
заучи и потом цитируй:
нестабильной плавучести решета
не хватает этому миру,
ненадёжности карт и дорожных лент,
любопытных и злых соседей.

Так вот кроки расстелят, всучат билет --
и дивятся, что мы не едем.

Profile

lllytnik: (Default)
lllytnik

July 2017

S M T W T F S
      1
2345678
910 1112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 06:41 am
Powered by Dreamwidth Studios