lllytnik: (munk-2)
Вот, к примеру, этому дубу почти сто лет,
важно сообщает экскурсовод.
 
Бабушка гладит кудри корней
бугристой рукой,
что ж он дохляк такой?
 
Так задумано, объясняю, японскими мастерами.
В корзинке, допустим, кошка, геккон в террариуме.

Представь, у тебя есть дуб, ручной, вот такая кроха.

Недокармливают, заключает бабушка.
Да, говорю, кормят плохо.

Час еще мы гуляем под руку
по зеленому павильону.
Я глазею на живописный вяз, поразительную лиану,
на волшебную вишню в плошке, всю в зефирном цвету.
Бабушка -- на горбуна,
голодного,
сироту.
 
Выходные она в тоске
поляну за домом косит.
В понедельник утром в сберкассе,
вот не смела трогать, да видно пора посметь,
просит выдать деньги, скопленные на смерть.
 
И в обед,
на коляске брата, почившего год назад,
ввозит маленький старый дуб
в свой маленький старый сад.
Драгоценную плошку,
вышвыривает сердито.
Посмотри, сколько здесь земли,
небось не видал земли-то.
Как там звался стиль этих пыток?
Мы им покажем стиль!

Дуб приживается через месяц
и начинает
расти.

Просыпаюсь от странных подземных толчков,
подскакиваю с кровати.
Свет небесный рассыпан на
миллионы пляшущих пятен.
Бесконечная крона
укрыла город и десяток окрестных сёл.
В месте бабушкиного дома,
в месте бабушкиного сада —
облака подпирает ствол.

На дубовом листе (формата А3) записка:
Здесь чудный вид.
Береги себя в меру, вползай, как сможешь.
Обнимаю, живи.

Берегу себя в меру. Вползти никак —
дуб у нас тут теперь святыня.
Вокруг хороводят попы, спецкоры, менты и их понятые,
биологи и туристы,
русалки в зеленых побегах кос.

Кстати, осенью
с неба падают желуди
величиной с арбуз.

* * *

Apr. 16th, 2014 06:36 pm
lllytnik: (munk-2)
Иногда, если нужно вставать,
и никак не найти сил,
включается защита
от неизбежного,
мозг обманывает сам себя:
начинает показывать сон,
о том, как нужно вставать,
и никак не найти сил,
но всё-таки встал.

И побрел под горячий душ,
где чуть не заснул,
но всё-таки не заснул.

Cъел свой обычный завтрак,
сел в метро, там чуть не заснул,
но всё-таки не заснул.

Пришёл на работу, открыл Фейсбук,
написал:
кошмар, в метро чуть не заснул,
но всё-таки не заснул.

Закончил вчерашний макет,
нашел интересный ход,
потом вдруг подумал:

А почему я не написал тебе "с добрым утром"?
Как можно было забыть? Наверное, я всё ещё сплю.

Тут и правда просыпаешься
от воплей
запасного будильника:
когда такая хитрая голова,
будильников нужно минимум три.

В следующий раз сегодняшний провал
будет учтён и исправлен:
я пожелаю тебе доброго утра,
моя радость.
И мне придётся догадываться,
что я сплю,
по какой-то другой
невозможной детали.

Например, вдруг приедет мама,
и я буду мяться,
не зная, как ей сказать.

Но вообще, конечно,
нужно просто чаще высыпаться,
а то сегодня по рассеянности
выскочил на красный свет,
чуть не попал под черный джип.
Но всё-таки не попал.
lllytnik: (munk)
Красный всполох огня
выхватывает из мглы
силуэт персонажа:
погоня, горящий лес.
В этот раз ему повезёт --
прилетят орлы,
в крайнем случае --
Чип и Дэйл или МЧС.

Нам не нравится
в этом вымысле
ничего.
Мы не любим сам принцип,
а принцип всегда один:
не герой победил,
потому что фильм про него --
это фильм про него
потому,
что он победил.

Но у нас тут не Голливуд,
ходовой сюжет --
бесконечный Тарковский
в бархатной тишине.
Этот фильм обо мне,
если жухлый негромкий свет.
Этот фильм о тебе,
если света как будто нет.

Вот затылок в прицеле камеры,
съемка с рук,
персонаж слишком долго в кадре.
Пригнись, урод.
Всех, как снегом,
прикроет титрами поутру.
Это честный
и предсказуемый
поворот.
lllytnik: (munk)
Финал. Медвежата Ваню хоронят:
рыдает Круть, воет Верть.

Счастливый Кащей приводит в хоромы
Марену, царевну-смерть.

При ней он притих и дышать боится,
косица её густа,
она и певунья, и танцовщица,
и жуткая красота.
Он пляской её насладился вдоволь,
везде, где она прошла --
чернеют пожарища, плачут вдовы,
до горизонта тела.
Он хочет её целовать, лелеять
и Машенькой называть.
Она доедает белую лебедь,
ссыпает пух в рукава:
рукою махнёт -- разольётся полночь
и снегом укроет степь.

Волчица и ворон спешат на помощь
Ивану. Не ждёт гостей
наивный Кащей, он влюблён, беспечен,
от страсти почти что пьян.
Он гладит её ледяные плечи
и шепчет "моя, моя".

Волчица и ворон несут бутыли
с живой и мёртвой водой.
Иван ворочается в могиле,
выпрастывает ладонь
из рыхлой земли, и рычит, копая,
и дышит, как дикий вепрь.

Кащей тихо шепчет "поспи, родная",
на ключ запирая дверь.

Иван улыбается жизни новой,
в котомке его звенят
четыре невиданные подковы
для сказочного коня.

Когда он верхом перейдёт границу,
влетит в кащеев предел,
Марена проснётся в своей темнице;
струится, как змей в воде,
коса по подушке, в глазах-колодцах --
огни торфяных болот.
Марена проснётся и улыбнётся,
и песенку запоёт:

"Смородина-речка, гори, разлейся,
покинь свои берега.
Зверушка и птица, беги из леса,
чуть только почуешь гарь.
Идёт мой любимый -- луна, прикройся,
дрожи от страха, земля.
Он съест всё живое, он выпьет росы,
сожнёт поля ковыля;
ручей говорливый, проворный, длинный
схоронит в мерзлой земле;
нетронутый снег окропит калиной,
ломая девственный лес".


Кровит небосвод на вечерней заре. Нам
всё ясно. Окончен сказ.
Иван наступает, поёт царевна,
горит и чадит река.

Кащей беспокойно во сне бормочет,
да не разберешь слова.
Он станет бессмертным сегодня ночью.
Уже часа через два.

31.12.13

Jan. 9th, 2014 03:03 am
lllytnik: (Default)
На станции Трупная
(переход на Цепной бульвар)
продают открытки в конвертах:
там уже набиты слова,
поздравление деда Мороза:
счастливого Нового года
и Рождества!
Мол, веди себя тихо, проказник,
и деда не забывай.
Вас тошнит от слова "проказник"?
Меня -- всегда. Прямо вот едва
прочитаю -- бегу блевать.

На станции Трудная
(переход на Цейтнот-бульвар)
я стою, дожидаюсь поезда, голова
тяжела и болит --
в ней умище великоват,
непрерывно давит и жмёт.
Я смотрю на эти открытки
и думаю:
нет.

Поздравления -- как-то фальшиво,
пусть будут повестки в суд.

Скажем,
ранним утром первого января
их находит под ёлками
мрачная детвора.
Каждый,
каждый,
каждый ребёнок моей страны
получает такую -- в этом они равны.
Яркий праздничный бланк:
блёстки, ёлочка, завитки,
надлежит явиться,
печать,
дата вписана от руки.

И они идут,
мнутся сонно в очередях,
ждут, пока позовут, не ёрзают, не галдят.

Дальше светит в лицо гирляндой
следователь Декабрь.
Как ты вёл себя, крошка?
Не ври, не расстраивай старика.
Кем работает брат? Где мама была
шестого числа?
Вспоминай, на-ка вот для памяти
шоколад.

Дальше сотни судов, без огласки,
без суеты.
Всем известен судья Мороз --
ледяные глаза пусты,
не жалеет даже сирот, этим и знаменит.
Молоток стучит и стучит,
колокольчик звенит.

Осуждённых подержат в холодной
несколько дней
и отправят на север
строить дом из белых камней,
шить костюмы штатным Снегуркам,
чинить полозья саней.

Остальных кормят тем оливье,
что остался в тазу на дне,
и развозят на черной волге,
запряженной тройкой коней.
Деревянных синих коней.

Я стою на станции Трубная
(да-да, всё ещё на ней).

Продавец блестящих повесток
входит в вагон со мной
и кошмарным поставленным голосом,
прохаживаясь не спеша,
завывает:
купите открытку,
порадуйте малыша!
Сегодня у вас последний,
последний,
последний
шанс.
lllytnik: (munk)
Раз в пару лет меня разбирает.
До этого были городские, про интернет и слова и транслит-хокку.

***

эти таблетки
практически безопасны
только вот зубы


ты убедился
что хорошо его запер?
что там за шум в при


вы не могли бы
четче произнести вслух
приглашение


мне показалось
здесь что-то есть в подвале
ой оно шеве


не бойся меня
где твои мама и папа?
эй что ты дела


да ладно тебе
это детские сказки
давай откроем
lllytnik: (munk)
Кто из них
оставил ему лазейку,
бесполезно теперь гадать.

Он приходит.
Садится.
И шепчет: зенки
подымите-ка, вашу мать,
на меня.
Что-то счастливы вы не слишком,
даже Май, и тот помрачнел.
Ну, смелей,
рассказывайте, братишки.
Кто душил?
Кто стоял на дне
этой ямы, когда вы её копали?
Кто командовал?
Кто тащил?
Август,
хватит реветь,
не позорься, парень,
выключай-ка сложные щи,
всё равно не поверю,
что был не в курсе.
Хорошо, что все собрались.
Подойдите ближе -- брат не укусит,
брат готовит другой
сюрприз.

Первым падает Март,
некрасиво, на бок,
обхватив руками живот.

Истеричный Декабрь визжит,
как баба.

Август плачет.
Ноябрь пьёт
напоследок
из мятой и ржавой фляжки
свой отвратный дешёвый ром --
тянет время, как может,
но тоже ляжет,
вслед за Маем и Сентябрём.

Хладнокровный Январь
только после третьей
оседает в сугроб.
Июль
и Апрель
закрывают глаза,
как дети,
будто это спасёт от пуль.

"Лучше целься,
держи пистолетик ровно" --
ржёт Июнь, но во взгляде -- страх.

Вся в калиновых каплях,
листвой багровой
истекает Октябрь. Сестра.
Чуть заметно дышит,
но постепенно
остывает.
Темнеет взгляд.
На лице не тают белые перья
победившего Февраля.

Теле-СМИ сговорились -- молчат о бойне
на поляне в темном лесу.
Все синоптики блеют в эфир "спокойней",
факты путают,
чушь несут.
В соцсетях некий дурень спамит
коротким
сообщением на стене:
Запасайте консервы, дрова и водку.
Впрочем, можно уже и не.

* * *

Oct. 9th, 2013 11:19 pm
lllytnik: (munk)
Киноактёры
зримее всех несутся во мглу:
двадцать четыре кадра в секунду,
за кадром кадр.
Так говорил
сумасшедший Рене Лалу --
властелин гигантских улиток
на кружеве сломанных эстакад.

Мы -- не фильм, а дагерротип.
Долго, дорого: ничего
нам не светит, только кровавым --
фотограф в своей каморке.
В старину было модно снимать мертвеца,
как будто бы он живой.
Раз увидел фото -- потом узнаёшь
эти взгляд,
и грим,
и подпорки.

Мы пока без подпорок.
Решившись, дорого заплатив,
проступаем на серебре рассвета,
медленно выгораем.
Засыпай, туганым, посмотри мой сон
про седые косицы ив,
невозможные ирисы,
терпкие яблоки Трой Урая --

есть такое село
в моей любимой глуши,
там угрюмые ангелы после вахты
сушат грязные рукавицы.
Камские воды,
глиняный берег,
полынь,
камыши,
родники в рифлёных следах колёс.
Как напьешься из-под копытца --
станешь джип вороной,
но скорее козёл-уаз:
развороченный бампер, мутные фары,
не закрываются двери.
Тут бывает и не такое, но не о том рассказ,
а о том, как от желтых яблок
светится берег.

Говорят, их нельзя собрать и,
скажем, сварить компот.
То есть можно,
пробуйте, дурни -- смеются местные.
Плод в корзине тоскует о брате,
том, что в траве гниёт,
и умирает
за час --
из малого солнца
в бурое месиво.

"Круговая порука яблок" --
очень авторское кино:
всё трясется, свет контровой
и ничего
непонятно.
Я пытаюсь их снять на память,
раз с собой не захватишь, но
бестолковая камера
видит
только
серебристые
пятна.

План

Aug. 21st, 2013 01:59 am
lllytnik: (munk)
Тише.
Слушай.
Нам нужен план,
я же тут не ради стенаний.
Просто если в работу пойдёт
наиболее честный
сценарий,
тот, который и малой лазейки нам
не оставил,
мы должны сочинить сигналы,
условиться о деталях.

Если ты паукомедведь
на восьми мохнатых, здоровых,
сильных лапах --
догоняю в начале второго.
В начале второго сезона,
в начале второго ночи --
лучший час воскрешать героев
из многоточий.
Если ты выгораешь в степь,
становясь ковылём и лунем --
я лосось, мной кипит река,
поднимаемся,
скоро клюнем.

Всякий, кто не понял, о чем мы,
переспросит "о чем вы?"

Если встретимся,
будем ходить на концерты:
на Моррисона, на Башлачева.

Всё получится безупречно,
если следовать плану точно.
С четким планом
не так тошно.
Я стараюсь забыть о том, что
восьмилапому черному зверю,
стальной форели,
степной дали
безразличны наши сигналы,
наши продуманные
детали.

1239418_509100845826198_1773423257_n
lllytnik: (munk)
Откуда я их беру?
Ну как вам сказать...
вот он заходит в вагон
с собачкой-трясучкой в руках:
лицо его восково, и на жаре подтаяло.
История прорастает мне в голову
сквозь глаза,
цветёт там внутри фракталами.

Я вижу шестьсот вариантов
но выбираю ближайший,
тот, где он взмокший, лежащий.

Прижимает к себе свою рыжую
бородатую суку,
она ему лижет руку,
пытаясь слизать
странный мертвый запах.
И не трясётся
второй раз в жизни,
поскольку трясётся хозяин.
Должен же кто-то из них
держать себя в лапах.

К тому же два дня спустя
она догонит его,
не от тоски, не от жажды, а просто.
Такой кривоногой, мелкой
не светит уже ничего,
вторая жизнь не по статусу,
не по росту.

Вот так. Не туда зайдёшь --
и ты уже персонаж,
шестьсот вариантов сходятся в точку,
в прицел зрачка.
К счастью, он обнимает собачку,
ему на меня начхать,
и всё хорошо пока.

Я смотрю на них безучастно,
ни острия ножа
не усмотреть во взгляде,
ни намёка,
ни знака.
Хозяин дремлет, а сука
в первый раз
прекращает дрожать --
она только выглядит дурой,
эта собака.
lllytnik: (munk)
Выходит конферансье,
говорит невнятно и длинно.
Если вкратце:
сегодня у нас -- малыш чиполлино,
но прежде, чем мы его нашинкуем
и будем есть,
он прочтёт нам сцену-другую
из собственных пьес.
Выходит некрупный лук,
невзрачный, слегка нелепый,
смотрит в гудящую тьму,
сощурившись слепо,
в неловком поклоне сгибается до земли.
Срывает с себя
коричневый хрусткий лист.

А следом второй,
и третий,
яростными рывками,
многим хочется отвернуться
или там бросить камень:
что угодно, только чтобы он
перестал.
На нём остаются два
золотых листа --
последняя тонкая, бесполезная кожа.
Он делает паузу, с треском
срывает и эти тоже.
Стоит обнаженный, бледный,
как больной или пленный.
В электрическом свете,
в шелухе по колено.

И вот тут уже все ревут,
растирая по лицам слёзы.
Даже снобы бобы, капризные вишни,
надменные розы.
Испуганные картошки
закрывают детям глаза.
Томатов тошнит, огурцы покидают зал.
Хозяин зала,
почтенный старый редис,
мрачно курит в закрытой ложе
и смотрит вниз:
испортил вечер, писака,
вечно с ними вот этот разврат.
Всё,
никаких больше луковиц --
только клубничка
и виноград.
lllytnik: (munk)
Вообще-то на осмотр звали только старшего, но младший не давал себя увести, так что усталой нянечке пришлось тащить в кабинет обоих. Теперь они стоят посреди комнаты, младший обеими руками вцепился в предплечье старшего, старший смотрит в пол и слегка покачивается.
«Тебе нужно раздеться» - подсказывает врач, и уточняет, обращаясь к няне – «он может сам раздеться?». Вместо ответа она подходит, присаживается на корточки и начинает как-то нервно стягивать со старшего водолазку. Старший не помогает и не сопротивляется, правая рука выпадает из рукава, как шланг. Левую держит младший, вместе с рукавом. Нянечка пытается разогнуть младшему пальцы, отодвигает его в сторону плечом. Тот вцепляется в плечо зубами. Нянечка взвизгивает, отбегает к стене и начинает плакать. «Вот видите» - причитает она, утирая платком мгновенно покрасневший нос, - «месяц уже они так, никакого прогресса». «Понятно», - выдыхает врач и смотрит на двоих с интересом. Младший по-прежнему держит старшего за руку, но теперь его пальцы ритмично сжимаются, так, что это напоминает сердечные сокращения. Врач ждёт. Старший вдруг поворачивается к младшему, кладёт свободную руку ему на глаза и осторожно целует в висок, не целует даже, прикасается губами и носом на мгновение. Младший разжимает пальцы, отходит к стене и взбирается с ногами на стул. Рука старшего в бордовых полосках. «Синяк будет огромный, с комиссией объясняться» - машинально думает врач. И ещё он думает: «Ого».

«А они вообще говорят?» - спрашивает врач воспитателя четыре часа спустя, задумчиво листая карточки. «Нет. Они и слов не понимают. Тарелку пододвинешь – ест. За руку отведёшь – идёт. А так – вообще никак. Только трогают друг друга всё время, как обезьяны» - на слове «трогают» воспитатель понижает голос, как будто это бранное слово.
Старший и младший сидят на лавочке за дверью. Старший проводит две воображаемые вертикальные полосы на груди младшего, и словами это значило бы «они обсуждают нас». Младший кладёт руку на лиловое предплечье старшего и несколько раз сильно сжимает. Это напоминает сердечные сокращения и означает «мне страшно». Старший высвобождает руку, аккуратно кладёт ладонь младшему на горло, потом пальцами касается его лба. Это означает «ничего не бойся, я же здесь». Потом старший целует младшего в щеку, подбородок и краешек губ. Это означает поцелуй.

«Невероятно», - рассказывает воспитатель за чаем сочувствующей подруге, - «я думала, что эти так с нами и останутся, ну в крайнем случае пятилетнего заберут. А забирают второго, представляешь? Ему восемь уже, не разговаривает, только мычит, учиться толком не может, угрюмый такой, а они говорят, что больше им никого не надо, что они его подымут». «А разве у вас братьев можно разлучать?», - с подозрением спрашивает сочувствующая подруга. «А кто тебе сказал, что они братья?», - удивляется воспитатель.
Старший приходит к младшему перед сном, садится на пол возле кровати. Младший берет ладонь старшего и кладёт к себе на макушку. Это означает «я не смогу без тебя». Старший касается пальцем своего века, потом губ, потом кладёт ладонь младшего к себе на лоб, и это значит «я тоже без тебя не смогу». Младший берёт старшего за руку, за самые кончики пальцев, и отпускает. Это значит «ты-то как раз сможешь». Потом он беззвучно плачет. И это означает плач.

Старшему снится, что он огромный зверь. Он не видит себя, но знает, что он полярный медведь. Чувствует, как под лапами поскрипывает снег, как под тяжелой шкурой перекатываются бугры мышц. Он знает, что всё замерло и затаилось, когда он вышел на берег. Но сейчас он пришёл не охотиться. Он садится у края чёрной воды и начинает ждать.
Плавник показывается над поверхностью и исчезает. Медведь не видит этого, не слышит всплеска, только чувствует холодные брызги на носу. Чувствует, как задышала и заволновалась поверхность воды. Когда белоснежный, фарфоровый кит медленно проплывает мимо, медведь прыгает следом, погружается с головой в ледяную воду и плывёт. Белуха рядом с ним, обгоняет и возвращается, скользит мимо, иногда касаясь боком и плавником медвежьей шкуры. Это означает «я всё ещё здесь».
Старший просыпается взмокший и ледяной, в собственной маленькой комнате, печальной в свете бледного ночника. Вскакивает, не сразу понимает, где очутился. За окном ещё темно. Он стоит и смотрит на улицу, на последние мартовские хлопья снега, даже не падающие вниз, а медленно летящие во все стороны, укутывающие весь мир в тишину и белизну. Замечает своё отражение в стекле: свет ночника выхватывает из темноты одну щеку, половину узкого носа, острый подбородок и некрасивые тонкие губы. Он прикладывает ладонь к стеклу прямо перед собой и падает на тыльную сторону горячим лбом. Это означает «я устал без тебя».
«Ты не заболел, Мишка? Спи давай, в институт же завтра», - сонный женский голос за спиной называет его чужим именем. Настоящее его имя будет так: подышать на раскрытую ладонь, а потом приложить её к животу.
Младший просыпается в тот же час, садится на кровати и прижимается к прохладной стене. Он не открывает глаз, не шумит, не тревожит остальных, только ощупывает длинными пальцами стену, надеясь что-то на ней найти. Находит нужное, прикладывает к нему левую кисть и касается её сначала лбом, а потом щекой. Это означает «всё в порядке, нас невозможно разделить».

Младшему снится, что он огромный зверь. Он плывёт к берегу сквозь бесконечную ледяную бездну, он не видит ни рыб, ни осколков северного солнца на поверхности воды, ни гигантских льдин. Он только чувствует, как дышит и волнуется море. Когда младший доплывает до места, его там никто не ждёт.
Младший просыпается. Он ощупывает сухой морщинистой рукой холодную стену, долго, обстоятельно, с передышками. Не находит того, что искал. Медленно, помогая себе руками, сталкивает с кровати ноги. Встаёт. Преодолевает восемь шагов до балкона. Выходит под холодное апрельское солнце, к нестерпимо острым веткам и запаху мертвой ещё земли. Берёт себя за запястье и сжимает с силой несколько раз. Это напоминает сердечные сокращения. Потом кончиками пальцев он касается собственных висков, век и губ. Обхватывает себя руками и стоит, слегка покачиваясь, улыбаясь беззубой улыбкой, жуткой и прекрасной.
И это означает сразу всё, что у него теперь есть. Страх, нежность и неизбежность.

* * *

Sep. 2nd, 2011 12:37 am
lllytnik: (Default)
Супермен не читает мысли,
это было бы слишком просто.
Сейчас объясню.
Допустим, сосед-подросток
за стеной все время крутит что-то-FM,
врубает на полную,
ты уже озверел совсем,
и мечта одна --
заставить потише орать его.
Ты едва ли скажешь:
"Я читаю соседское радио".

Так и он --
не может не слышать.
Чужие мысли
бьются в него,
как волны морские в мыс или
дождевые капли в дорогу
ямбом своим, анапестом,
не устоять под натиском.
Умные, ценные, важные
обрывки, клочки, искры.

уменьшить зад подтянуть икры

ненавижу тебя ненавижу ненавижу
овсянку

боже только бы свитер под курткой
не наизнанку

а белья-то на ней нету хочется сигарету

господи время время нужно было заранее

Супермен все время на грани и
ему хочется прекратить это.
Он напряжен так,
что я не найду эпитета.
А ведь он летает, бегает, таскает глыбы,
много умеет, мы ведь уже могли бы
перестать быть,
если бы он захотел.
Но мы живем. Он милостив
или мягкотел?

Но всему есть предел.

Думай внятно, пой про себя:
"Трата-та-та-та та-та-та".
Может быть, уцелеет
твоя частота.

* * *

Jan. 29th, 2011 10:36 am
lllytnik: (gogh)
Впервые мы видим его в ночь с шестого на
седьмое. У него бутылка вина,
он неряшлив, пьян, и совсем не нравится нам.

Мы переносимся в детство, где волна солона,
где янтарными брызгами солнца цветет спина.
Или в старость, где сосны, горы и снежный наст,
на тропинке к порогу теплый отсвет окна.

Или в год, когда он успешен, и этим всех доконал.
Он въезжает в дом с видом на Обводной канал.
У него берет интервью центральный канал.
Через год с небольшим умирает его жена.
Через три -- отказывает спина.
Через пять ему уже не верна
ни одна строка, ни одна струна, и его страна
чем-то неизлечимым заражена.

Мы читаем. Рифма одна. Рифма зла, точна;
кроме глинистых ям с промерзшей землей у дна
и тревожного сна ничего не сулит она.

Мы осведомлены -- в этом наша боль и вина.
Мы листаем его, и он перед нами наг.
Правда, нужно признать, есть ещё одна сторона:
мы сейчас говорим про него, а не он -- про нас.

* * *

Jul. 22nd, 2010 02:02 am
lllytnik: (Default)


Он сидит, пожевывает сигару, забросив ноги на стол.
Ты думаешь
"Где он набрался этих киношных штампов?
Зачем на нем эта шляпа и кожаное пальто?
Ведь мы же не в Штатах..."
Он что-то сигналит амбалам кивком коротким.
Страх поднимается медленно от живота до щек.
Вываливаешь на стол строки,
просишь сдвинуть сроки,
обещаешь, что достанешь ещё.

Он в сотый раз соглашается, тебя выводят из камеры,
выталкивают наружу, в спину нацелив пушку.
Ты бежишь, напеваешь, размахиваешь руками,
обнимаешь каждую встреченную старушку,
не обращаешь внимания на головную боль и на
слезы и кровь, текущие по лицу,
будто всю жизнь провёл в прокуренной бойлерной
и впервые вышел на улицу.

* * *

Jun. 9th, 2009 01:56 pm
lllytnik: (esher)
И вот планету уничтожают.
Никто не успевает опомниться: никто не наблюдает пожара, не слышит гулкой ангельской звонницы, не блеет монологи, не плачет, не бьётся в бесполезной истерике... В кино всё было как-то иначе -- взрывали крупный город в Америке. Хотя, конечно, чаще спасали, и это называлось "спасать весь мир", а дальше ударяли басами и выпускали хрупких мамаш с детьми.
В кино всё время падали стены, и было много слов, беготни, стрельбы. На деле — всё случилось мгновенно: всё просто в пять секунд перестало быть. Осталась только пара абзацев в буклете "Краткий Атлас Вселенной": "...опасно... ...посещать воздержаться... ... уничтожают выдр и тюленей..."

А ниже — пятна некой земной еды и надпись синим карандашом: "Зато у нас цветут синусоиды! Их красота любого приводит в шок. И пусть у нас невежество, грязь и дым, вам всё равно не встать с нами в ряд. Тот, кто не видел цвет синусоиды, жизнь прожил зря".
Владелец атласа — синий гигант Тхатто сидит в архивах четвертый год: ругает неизвестный земной цветок, и всё никак не найдёт.
lllytnik: (munk-2)
Я буду, конечно, бездельник Том -- не самый удачливый из котов,
Умеющий вляпаться, как никто, в какой-нибудь переплёт.
Ты будешь Джерри -- грызун и дрянь, известный умением кинуть в грязь
И изворотливостью угря; коварный, как первый лёд.

Мы будем жить для отвода глаз в каком-нибудь Хьюстоне, штат Техас,
И зрители будут смотреть на нас с пяти часов до шести.
Ты выдираешь мои усы, я сыплю мышьяк в твой швейцарский сыр,
И каждый из нас этим, в общем, сыт, но шоу должно идти.

Весь двор в растяжках и язвах ям, вчера я бросил в тебя рояль,
Но есть подтекст, будто мы друзья, а это всё -- суета.
Нам раз в неделю вручают чек. Жаль, сценарист позабыл прочесть,
Что жизнь мышонка короче, чем... короче, чем жизнь кота.

Надежда -- в смене смешных гримас, в прыжках, в ехидном прищуре глаз,
В отсутствии пафосных плоских фраз, в азарте, в гульбе, в стрельбе...
Ты сбрасываешь на меня буфет кричу от боли кидаюсь вслед
бегу и вроде бы смерти нет а есть только бег бег бег


=========================

И ниже -- чудесный перевод на английский Тима Скоренко [livejournal.com profile] nostradamvs
По-моему, он вообще невозможное сделал.
Read more... )
lllytnik: (Default)
С экрана неспешно сползает стартовый титр.
Теперь в кадре улица, скоро включат луну.
Добро пожаловать, дети, у нас здесь тир:
Нас будут отстреливать раз в пятнадцать минут.

Я делаю первый шаг, маршрут мне знаком.
"Идти нужно медленно, медленно, не забудь..."
Минут через десять я буду лежать ничком
В фигурной меловой обводке, с дырой во лбу.

Так хочется убежать и махнуть на юг.
Вторая неделя проката: вторник, среда...
В анонсе написано "триллер", и я встаю
К убийце спиной, начинаю покорно ждать.

Секунды текут в мучительной тишине,
Шаги и стук сердца не стали включать в саундтрек.
Неважно. Я чую спиной, и сегодня мне
Удастся отметиться в этой дурной игре.

Я делаю выпад,
скалясь,
смеясь,
рыча,
Выбрасываю
заточку
из рукава.
Испуганный техработник жмёт на рычаг,
И лунный диск вдруг делается кровав.

Прощаюсь с противником.
Молча смотрю в его
Стремительно стекленеющие глаза.
Беру сигареты, бумажник, кастет и ствол,
Кромсаю экран и с треском врываюсь в зал.

Всё замерло. Меж рядами за литром литр
Течет ледяная, медово-густая жуть.
В анонсе написано "триллер", вы все пришли
За триллером.
Я вам его покажу.
lllytnik: (gogh)
Он сдаёт свой сценарий в срок и идёт домой напиваться.
Фильм заявлен к апрелю, а пока можно съездить в Ниццу,
Взять жену и детей, искупаться, преобразиться.
Текст хорош, он уже предвкушает премии, интервью, овации,
Сиквел, приторно улыбающиеся лица.
А пока – надраться,
Просто взять и надраться.

В полночь в спальню начнут стекаться
Им придуманные уродцы.
Он твердит: «Это всё мне снится».

Он четвёртый год глотает пилюли и порошки.
Врач ему говорит: «Поезжай в деревню, пить кефир, полоть сорняки».
Врач ему говорит: «Всё пройдёт, просто ты устал и раскис».
Врач не видит, как лезут в щели ковыляющие полки:
Говорящие куклы, букашки, сросшиеся зверьки,
Мертвецы, бытовая техника, склянки и пузырьки,
Сумасшедшие бабки, бритвенные станки...

Он глядит, размышляет: "С меня хватит"
Шепчет: "Радуйся, гад, ты за них в ответе.
Ведь тебе как раз за такое платят.
За саднящую эту твою подкожность,
За гнетущую холодность и кромешность,
За твою интрижность и персонажность,
Многослойность, многоэтажность,
За твою чертовскую сложность
Платят
За вот эту потную влажность».
Ночью.
Каждый час его подбрасывает с кровати.
Он бормочет, как мантру: «Этот вой за окном -- ветер".
И идёт в соседнюю комнату
Проверить
Дышат ли дети.

Курит в кухне "Честер" жены,
Пьёт из носика мутный чай.
Возвращается.
Засыпает.
Ещё на час.
lllytnik: (Default)
Супергерои целыми днями трудятся,
С кадра на кадр прыгают, как форель.
Их узнаёт каждый первый, приветит всяк,
Премии, слава, автографы детворе.

«Меньше стволом размахивай! Ты, в очках!
Ты на прицеле. Приход Спайдермена тих».
«Руки устали висеть на карнизе, деточка?
Не беспокойся, Бэтман уже летит».

Так вот до ночи летают, латают и тушат мир.
Вечером сядут пить. О! Как пьёт герой!
Облако текста над их геройскими тушами
Будет наполнено руганью и хандрой.

Радуйтесь, радуйтесь, что они все -- не я.
Каждый пролезет всюду, спасёт всех.
Каждый, кроме меня. В деле спасения
Я бесполезен. Я -- человек-сейф.

Я не способен прыгать по небоскрёбам и
Падающих девиц на лету хватать.
Я лишь храню секреты. Стальными скобами
Схвачены связки, лёгкие и гортань.

Мне доверяются все. Кавалеры с дамами,
Домохозяйки, убийцы и короли.
Так получилось. Я ведаю стенограммами
Всех мировых правительств, домов и лиг.

Я для такого создан, здесь нету ничьей вины.
Ночью, под кипой признаний, бумаг и лент
Жжёт и пульсирует крохотный, незначительный,
Очень тяжёлый собственный мой секрет.

Profile

lllytnik: (Default)
lllytnik

July 2017

S M T W T F S
      1
2345678
910 1112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 06:39 am
Powered by Dreamwidth Studios