lllytnik: (munk-2)
Вручили открытку, грамоту и часы, большие, с орфографической в гравировке. Трамвай в полутьме смотрел на него, как сыч, белесыми плошками фар. Он ушел, неловкий, впервые почувствовав вес стариковских ног, впервые себя увидев в ночных витринах. Деревья шептали вслед, как в плохом кино: "Ну всё, пересох -- и знаешь это, не ври нам".

Он встал в понедельник, вышел во двор сидеть, дышал и моргал на лавочке под рябиной. Проснулся во вторник, вышел во двор сидеть, кормить черствой булкой выводок голубиный, ходить вдоль аллеи: лавочки и фонтан, коляски и собачонки. Проснулся в среду, побрился и причесался, достал наган и двинул в своё депо, не спеша, к обеду.

"Ну что ж, проходи, трудолюбие не порок, заглядывай после смены, выпьем по кружке", -- промямлил начальник, нервно лучась добром и глаз не сводя с парящей у носа мушки. Тут просится лирика: новенькая листва, за красным вагоном шлейф из детского смеха. Но он просто взвел курок, просто сел в трамвай, поправил фуражку, выдохнул и поехал.

Дальнейшее мы узнали из новостей. Он шел напролом, вопила Волоколамка, тащили четвероногие всех мастей весенних хозяев, как бурлаки, на лямках. Угрюмые серые рыцари в камуфле толпились на остановках, кричали в рупор. С отчаянным звоном он въехал в весенний лес, где ветки хлестали бока трамвайного крупа. Стрелял на Пехотной в воздух, вопил "ура" и улицу чьей-то свободы с разгона резал, вознесся с моста Восточного сразу в рай, минуя канал, просто вздернув на небо рельсы.

Ну да, сочиняю. Хочу приукрасить быт. Но я над собой работаю -- вру всё реже. На первой же остановке он был убит. Как пишут в газетах “блокирован, обезврежен”. Я еду трамваем, дряхлым, совсем пустым железным китом: днем ты криль, но в ночи — Иона. Вот голос в динамике дернулся и застыл, подстреленный треском помех и трамвайным звоном.

* * *

Nov. 23rd, 2013 12:02 am
lllytnik: (munk)
Ученик колдуна
изящным движением
превращает бутылку в розу.
Обещание превращает в угрозу.
Рыхлый сухой верлибр
в опасно ритмичную прозу.
Идущего превращает в бегущего,
бегущего -- в лежащего стонущего.
Это простая магия --
ничего стоящего. 

Сам колдун превращает
молчание-золото
в свинцовые слитки воя.
Растворяется в красном дыму
на глазах конвоя.
Умеет, к примеру, мёртвое
превращать обратно в живое,
возвращать через Лету в лето,
без паромщика, вброд,
но магический кодекс гласит:
можно только наоборот.

Или вот дурак
стучит варёным яйцом по столу,
чистит, разламывает, находит иглу.
Так приходит конец
вселенскому злу.
Само яйцо, между прочим,
он съест потом, посолив.
Дурак раздражающе весел,
удачлив, нелеп, болтлив.
Даже сидя по пояс в трясине,
не хандрит, не скорбит ни о ком.
Если я когда-нибудь вырасту --
вот бы стать дураком.

Чтобы двигаться, как дурак,
не петляя, не семеня.
Выйти в город за страхом с утра,
всё продать -- купить семена.
Уложить их дремать пока
в колыбель горшка
и нанять им няньку, прибывшую издалека:
будет петь им песни в тоске
на своём родном языке.
Как пробьётся цветочек аленький --
срезать,
смять,
сварить в молоке.

Чья-то боль уйдёт в облака
от волшебного молока.
Я же снова пойду за страхом --
подманивать, выкликать --
подающий большие надежды
ученик дурака.

Шаман

Oct. 30th, 2013 03:40 am
lllytnik: (schiele-BW)
Не реви, говорит,
тише, глупая,
успокойся.
Ну чего ты заходишься,
будто бы в первый раз?
Стыдно плакать при всех,
вон, на нас уже смотрят косо
миллионы испуганных глаз.

Ты пойми,
если я присвоил
твои красоты,
я, конечно, возьму и то,
что в тебе кишит.
Мне милы все твои бандиты
и идиоты,
сумасшедшие и алкаши.
Я в восторге от радужных вод
ядовитой Яузы,
от ожогов сгоревших домов,
от дорожных язв.
Я хожу по вокзалам
под музыку новояза,
пританцовывая и смеясь.
Я люблю, говорит,
и вульгарность твоей Манежной,
и твоих мертвецов,
что толкутся,
глядят,
галдят.

Гладит,
гладит сырой кирпич,
шепчет,
шепчет нежно --
до последних капель дождя.

Смотрит в море людей
с итальянской стены, как с пирса,
руки вскидывает приветственно
и кричит:

Всё, потопа не будет,
расходимся, не толпимся,
дорогие мои москвичи.

* * *

Sep. 24th, 2013 06:35 am
lllytnik: (munk)
В царстве шума и сажи,
у железнодорожной насыпи
краски насухо
вытерты осенью и тоской.
Где-то здесь позапрошлый октябрь
надламывал нас и пил;
ястребино крича,
скорый поезд шел высоко.

Здесь-то ты и находишь мох --
невозможно бархатный,
за худыми хибарками,
мертвым пустым депо.
Настоящий, сырой,
из лесов со зверьём и бардами,
будто временно служит тут --
час, как принял пост.

Ты стоишь и смеешься,
смех расходится кольцами,
как же любит скитальца мир,
и любого, кто обречен.
Нежно гладишь свой город по мху,
изучая пальцами,
как любимую спину,
ключицу, шею, плечо...

Обещаешь себе не ждать
ничего хорошего,
будет крошево,
в мох запросишься, идиот.
Город вдруг содрогается,
ощущаешь ладонью дрожь его.
Это поезд идёт.
lllytnik: (pablo)
Ты помнишь, когда впервые услышал стук
за рёбрами и подумал, что страшно болен?
Как будто внутри целый округ заводов, штолен,
телег, наковален, самоубийц на мосту
и белых летних зонтов над маковым полем.

Как будто заснул в вагоне, попал в депо,
а там, на изнанке, в тусклом зелёном свете,
в больших рукавицах слепые белые йети
латают прорехи, крутят винты опор,
подтягивают канаты – то те, то эти.

Ты помнишь, как нёс это матери? И она,
смеясь, объясняла что-то про пульс и сердце.
Но было уже всё равно. Ты уже был герцог,
властитель внутренних стран, заклинатель сна,
седой неприметный холм с потаённый дверцей.

Ты редкий цветок интерес, целакант контраст,
в безличной белёсой среде все цвета ощерил.
И слог не спасёт, и контекст ничего не даст,
и что бы ты ни писал, ты всегда фантаст.
Читай: "эскапист" -- если честно, без допущений.

И вряд ли всё это изменится хоть на миг,
ведь даже смертельно устав и рукой махнув, ты
всё время слышишь, как что-то внутри шумит.
Как город гудит подземкой, глядит дверьми.
Как крутятся шестерёнки, валы и муфты.

Июль

Jul. 17th, 2012 03:58 pm
lllytnik: (Default)
Вы знакомы-то пару дней,
но он тебе рад:
скалит белые зубы --
скорлупки уличных сцен.
Ты изучаешь язык его автострад:
читаешь неплохо,
но вслух заметен акцент.

Город-лето: медовый воздух,
птичий окрас,
крабий панцирь асфальта
на теплой его спине.
Ты обычно не против тепла,
но не в этот раз.
В этот раз если что и спасёт --
только белый снег.

Ложишься на верхнюю полку,
как хлеб в тандыр:
пирог из слоёного текста -
горький внутри.
Всё вокруг гудит и стрекочет
"Воды! Воды!"
Пересохшие горла колодцев
рождают хрип.

Ну же, едем домой,
переходим на зимний стиль:
злые белые строки, прохлада игристых вин.
Ложка в чьём-то стакане звенит
о твоей уязвимости
"...уязвим, уязвим,
уязвим, уязвим, уязвим..."

* * *

Mar. 28th, 2011 02:59 am
lllytnik: (Default)
Дети уходят из города
к чертовой матери.
Дети уходят из города каждый март.
Бросив дома с компьютерами, кроватями,
в ранцы закинув Диккенсов и Дюма.

Будто всегда не хватало колючек и кочек им,
дети крадутся оврагами,
прут сквозь лес,
пишут родителям письма кошмарным почерком
на промокашках, вымазанных в земле.

Пишет Виталик:
«Ваши манипуляции,
ваши амбиции, акции напоказ
можете сунуть в...
я решил податься
в вольные пастухи.
Не вернусь. Пока».

Пишет Кристина:
«Сами учитесь пакостям,
сами играйте в свой сериальный мир.
Стану гадалкой, ведьмой, буду шептать костям
тайны чужие, травы в котле томить».

Пишет Вадим:
«Сами любуйтесь закатом
с мостиков города.
Я же уйду за борт.
Буду бродячим уличным музыкантом.
Нашел учителя флейты:
играет, как бог».

Взрослые
дорожат бетонными сотами,
бредят дедлайнами, спят, считают рубли.
Дети уходят из города.
В марте.
Сотнями.
Ни одного сбежавшего
не нашли.

* * *

Aug. 29th, 2010 01:30 am
lllytnik: (Default)
В парках рядами ровными ржавые кроны и
ржавые фонари с паучьими городами внутри.
Близится время памяти, живые и теплокровные
перебирают хлам, листают календари.

Директора, консультанты, банкиры и дипломаты,
собираются на важные встречи, гладят рубашки,
в последний момент, подумав, кладут в дипломаты:
кто тряпичного зайца, кто ракушку, кто пряжку.

Фотомодели, телеведущие, светские дамы
собирают наряды, как мандалы -- крупица к крупице.
Каждая надевает нечто, о чем не помнит годами:
каштан на шнурке, кольцо из пластмассы, перо неизвестной птицы.

Если спросить об этом, они краснеют и сердятся,
потом говорят: "Вы разве не знали? Это теперь модно".
Память слегка холодит сосуды и достигает сердца,
лица и голоса хранятся в шкатулке на дне комода.
lllytnik: (Default)
На юге шумит ковыль, луга утопают в доннике,
на севере снег и сани, олени и рождество,
а в самом центре Москвы горят старинные домики,
воспламеняются сами, ни с того, ни с сего.

От них духота и жар, и улицы чахнут в копоти,
на небе не видно звезд от дыма и от огней.
Всё это, конечно, жаль. Ах, как хорошо и легко идти
по набережной в Гурзуфе, вот мы и идём по ней.

На пляже играют детки, и рыбки плывут вдоль молов.
Боль стихнет сама собой, когда принесут рассол,
когда засвистят креветки, усы показав из роллов,
и где-то за кольцевой труба заведёт вальсок.

.

Mar. 30th, 2010 03:14 pm
lllytnik: (pablo)
Задача криков в эфире -
слегка оживить народ,
а то ведь ползут,
как заспанные улитки.
"Вдохни огонь нашей ночи!"
"Узнай, что значит полёт!"
"Взгляни
на наши в натуре взрывные скидки!"

Ну что же, эфир кричит.
Вверху, в густой темноте,
тревожные смс сбиваются в стаи.
А ночью город не спит -
считает своих детей,
никак не может понять,
кого не хватает.

* * *

Mar. 18th, 2010 03:47 pm
lllytnik: (Default)
Выныриваешь из сна, задыхаешься,
воздуха не хватило:
раковина с секретом так и осталась на дне.
Что-то внутри меняется -- быстро, необратимо;
сил не хватает, мало
выдержки и манер.

Бросить бы всё,
махнуть в незнакомый город,
сидеть, свесив ноги,
на мосту над каналом.
кататься на эскалаторах, подслушивать разговоры,
подглядывать в чужие журналы.

Слушать, как всякий шум в музыке утопает.
В проводах, в визге шин, в гуле пустых вагонов:
аккордеон, выдыхающий ноты смерти,
скрипка - поющая панику.
Нет ничего прекраснее скрипки и аккордеона.

* * *

Oct. 9th, 2009 09:41 am
lllytnik: (gogh)
Октябрьский мрак тревожней ночного зверька.
Волокна сна легче дыма, острее игл.
Бордовые призраки роз, засушенных в книгах,
Клубятся вдоль полок, стекают по корешкам.

Сгоревшие письма летят из камина в ночь,
Скелеты выходят из спален и гардеробов,
Запретные мысли в худых арестантских робах
Бредут по двору, заглядывают в окно.

Октябрь - репетиция смерти. Как бы легко
Строка ни вилась, голос только темней и глуше.
Из серых ракушечных бус выползают души
Моллюсков, погибших русалок и моряков.

* * *

Oct. 29th, 2008 11:02 pm
lllytnik: (Default)
"В Москве не бывает моря..."
(c) [livejournal.com profile] lubelia

Вот тебе, говорят, мегаполис, люби и цени его,
Он -- твой бог, ему шаг твой и вдох твой вторят.
Я смеюсь, как, скажите, любить эти шум и вонь,
Если мысли уже полгода только о море?

Потерпи, говорят, помолчи хотя бы пяток минут.
Я киваю, смеюсь: "Словоблудие -- злейший враг мой".
Закрываюсь и превращаюсь в морскую раковину:
Волны тихо шумят между горлом и диафрагмой.

Им всё мало, клюют, толкают, то здесь, то там --
Не груби, говорят, всем подряд, будь добрей и проще.
Я и так уже проще некуда, просто гольный штамп:
Не на трап иду, не в астрал -- на Красную площадь.

Останавливаюсь, расчехляю голос, беру слова,
Заряжаю глаголы, ворошу междометий улей,
Набираю в грудь воздух и начинаю звать
Стылым воем подземки, гулом горбатых улиц.

...И оно приходит. Со стороны реки.
Сносит стены и башни, Ветошный и Хрустальный,
Я уже различаю, как вдали поют моряки,
Как с Ильинки на площадь вплывает огромный кит,
Волны быстры, смертельны, пенисты и горьки,
У Василия прорезается пестрый киль,
Он пускается вплавь в свои какие-то дали.

Я скачу у прибоя, стягиваю носки,
И ныряю.
Всё равно же водой обдали.
lllytnik: (pablo)
Зацветают в подворотнях стеклянные розы, подрастают черенки бейсбольных бит, выезжает на работу уголовный розыск. Кто-то нынче будет убит. У меня бутылка виски и в наушниках Шуберт. Вероятно, я мутант, замаскированный крот: мне ни буквы не услышать без вагонного шума -- буквы водятся только в метро. Там по каменным ходам, по электрическим жилам машинист восьмистопную гоняет строку... Но с тех пор, как прошлым летом метро затопило, мне так глухо здесь, наверху. Мир чудовищно светел, омерзительно розов, мостовая днём горяча, я стараюсь не шуметь и маскируюсь под прозу, приблизительно как сейчас. Временами на закате, чтобы как-то согреться, чтоб проклюнувшийся текст слегка окреп и подрос, я стучу по батарее, выбиваю ритм сердца, имитирую лязг колёс.

Орфей

Sep. 3rd, 2008 04:17 pm
lllytnik: (munk)
I.
шаг в шаг в тишине
такт в такт
в висках и руках
тик-тик
ни голоса ни теней
как
так
контакта
не чуя идти
кап
капает с потолка
свод
всё ниже
и уже
ужи
и жабы
на
над
и под
страх тяжек
неудержим

Read more... )

* * *

Mar. 14th, 2008 11:27 am
lllytnik: (pablo)
А я снова здесь.
Как лет десять назад, и сто лет...
Здесь, знаете, хлеб с колбасой.
И другая пища.
Вбиваю подошвы в асфальт, тот гудит и стонет,
Расходятся волны по улице,
Ветер свищет.
Я двигаюсь вместе с толпой.
Я иду со всеми.
Доступный маршрут аккуратно отмечен мелом.
Мой день ненормирован,
Может остаться время,
На то, чтобы как-то выбраться за пределы,
Порвать этот контур,
Исчезнуть хотя бы на час, но
Исход предсказуем,
Итог всегда одинаков.
Швыряю на стул одежду
И безучастно
Смотрю, как с дурацким звоном
Сыплются на пол
Из задних карманов монеты, ключи и ксива.
Ходить-то не в силах, не то, что куда-то рваться.

А Гамельн...
Что "Гамельн"?
Да просто звучит красиво.
Хорошее слово для разных аллитераций.
lllytnik: (Default)
А что октябрь? Он за горстку снов
как пить дать, тебя продаст.
А лето -- пером на воде писано,
и смерзлась давно вода.
Ходи и чвакай гнилыми, палыми
подкидышами листвы.
Ноябрь, помогая себе жвалами,
глотает тебя с головы,
Торопится, будто бы год не ел --
а тут вот удача вдруг.
Мотор покрывается колким инеем,
противно липнет к ребру.
Бумага пульсирует, дышит вся,
становятся буквы в ряд.
Паскудно живётся, но складно пишется
в утробе у ноября.
lllytnik: (levitan)
Или вот, скажем, некий известный зодчий,
Даже не молодой, а уже на склоне,
Сбит под своим же зданием, скажем, трамваем,
Умирает в больнице для бродяг и пропоиц.
Прямо вот в полдень, даже не среди ночи.
Где-нибудь, скажем, в какой-нибудь Барселоне.
Вы возразите: "позвольте, так не бывает".
Я вам отвечу: "бывает ещё не такое".

Кстати, не самый худший сценарий смерти.
Всё же испанское солнце, брусчатка, клёны.
Скажем, трамвай -- это больно, но лучше рака,
Да и бедняцкий покой веселей колонии.
Полупрозрачным стоять у трамвайной дверцы
Под невозможным небом своей Барселоны...
Он подмигнёт, мол, что ты, не нужно плакать.
Я же скажу: "Вы прекрасны, сеньор Антонио".

Вот бы и жить поселиться за облаками
Где-нибудь недалеко от этого места.
И продырявить себе втихаря оконце
Над бесконечно строящимся собором --
Этим безумным термитником, над домами,
Воском свечным оплывающими в сиесту.

Но Барселона осталась за тем каталонцем.
Так что придётся искать другой город.
lllytnik: (Default)
Снуют,
зевают,
продирают зенки
Жители буйного града.
Фасовочная машина
подземки
Сверкает пастью фасада.
Бегут по клеткам, по швам, по фазам.
Контроль. Конвейер. Доставка.
Разбит на биты,
размазан разум.
Молчание хором.
Давка.

Держитесь,
не пяльтесь по сторонам и
Читайте про спорт и танцы.
Пустой перегон не сверкнёт огнями
Пропавших когда-то
станций.
Не слушайте россказни про проклятья,
Не спите,
теплей оденьтесь.
Усвойте: кикиморы в пёстрых платьях
Совсем не крадут
младенцев.

Ночами не воют
на свет софитов
Обритые недомерки.
В колоннах -- застывшие аммониты,
А не погибшие
цверги.
Вот разве только,
страховки ради
(Не всяк человек -- везучий)
Входите в вагон головной,
не глядя
на фары.
На всякий случай.
lllytnik: (munk)
Прилег отдохнуть
уставший бомжик седой
на эскалатор.


На пересадке
тяжелой сумкой своей
жизнь защищаю.


Умер. В рай попал.
Гляжу: и там турникеты.
Cбежал из рая.


Третьяковская
лучше, чем Арбатская.
Но с рифмой туго.


Стеклянная дверь!
Не бей меня по носу
прозрачной тушей.


Восемь карточек
разных в моем кармане.
Как бы не спутать?


Мясо в вагоне
читает Мураками.
Модная книжка.


Куплю гранату.
Пусть валяется дома
на всякий случай.


Скрипку услышал.
Оказалось, мобильный.
Яду мне, яду.


Кстати, о главном,
что же вы так шумите?
Я же о главном.


Видишь дворнягу?
Вот у нее спрашивай
цену продукта.

Profile

lllytnik: (Default)
lllytnik

July 2017

S M T W T F S
      1
2345678
910 1112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 04:48 am
Powered by Dreamwidth Studios